До меня – десять лет…
Как затихла война в сорок пятом.
Там остался мой дед.
В высшей доблести – павшим солдатом.

По этой огненной дороге
За давностью военных лет
В наш рейс пришлось попасть немногим –
Иных давно в живых уж нет.

Июнь рассыпает порошу
Ромашковых звезд на луга.
Я жизни тяжелую ношу
Пронес через пули врага.

Как на картине, любо-мило:
Через поля и города
Вели колхозницы из тыла
На запад пестрые стада.

Клонятся седые ивы
В шорохе листвы,
Песня плачет сиротливо
О сынах Литвы.

На земле осенней листья –
Будто солнечные пятна.
С ведрами на коромысле
Девушка прошла обратно.

Ты расписался на стенах Рейхстага.
…Худо ли, бедно –
он расписался на стенах барака
в полдень победный.

Так, без причины, припомнил нечаянно:
Детство. Изба. За окошком буран.
Песню какую-то очень печальную
Пел мой отец под соседский баян.

Ветром ли качнуло три берёзы
Или голоса из глубины?
Или белорусские морозы
Так и продолжаются с войны?

Выбирал старшина по плечу гимнастёрку,
Чтобы не жала она, чтобы впору была.
«Не спеши, – говорил, – попримерь её толком,
Коли ладно сидит, то в порядке дела».

Случайный снаряд,
Полевой лазарет, –
И признан негодным.
Хирурги упрямы...

Человек за славой не гонялся.
От смертей в кусты не убегал.
Делал дело – пулей и гранатой
Очищал Россию от врага.

За улицей Рощинской города нет –
Медведевский лес распластал свои крылья.
Под сенью берёз молодой бересклет
Слегка припорошен дорожною пылью.

Окончилась война! Окончилась война!
А нам с тобой повестка вручена.

Она поверить не могла.
И не могла. И не хотела.
Лишь стала вдруг белее мела.
Лишь темь глаза заволокла.