Гостей незваных не встречал
Штыком и автоматом.
Я был тогда постыдно мал:
Лишь восемь – в сорок пятом.

Я спал на военной дороге,
И пыль покрывала меня.
Врастали в поля мои ноги,
А волосы – в ветреность дня.

На родину прах солдата
Вывезти не смогли.
И память в светлую дату
Встала из-под земли.

Он говорил: «Пылай, моё село,
Моей любовью светлою согрето,
Ты – первый луч восторга и привета.
Ты – детства безмятежное крыло.

Белой ночью на Ладоге плачут кукушки
Да звенят по кустам комары…
Поутру распахнут свои ставни избушки,
Поутру застучат топоры.

Край мой, от солнышка рыжий,
Вновь улыбаешься мне.
Вот я вернулся и вижу
Времени кольца на пне.

Всех, кого сумели, подобрали.
Без салюта, без речей, без слез
Схоронили, к берегу ногами,
На скале у раненых берез.

То, что было с народом,
мы знаем,
как нависла над Родиной ночь.
Всё прочли мы
и всё понимаем...

С шершавыми, обветренными лицами
Стояли бабы: шали до бровей.
– Ты чей?
– Ничей…

Ты вспоминаешь брата, почерк аса,
Когда в краю, где кончен обмолот,
Над мирными дорогами Донбасса
Военный пролетает самолёт.

Я не знаю, какого цвета
У тебя, дорогой, глаза.
Мне, наверно, тебя не встретить,
Ничего тебе не сказать.

А память теребит, и мечется,
И не дает покоя мне,
Ей хочется увековечиться –
Не гаснуть бликом на стене.

Молчат угрюмые болота,
Храпит усталая братва.
Надвинув шапки, спит пехота,
Упрятав руки в рукава.

Никто не забыл в батальоне
Стремительный марш на Хобей…
Китаец застыл в поклоне
У нищенской фанзы своей.

Пришла печальная и строгая.
Не день, не два ее сюда
Везли железною дорогою
На Крайний Север поезда.