Раскалывали спичку надвое,
Чтоб дважды свет в избе зажечь
Иль чтобы дважды, в стужу радуя,
Заполыхала жаром печь.

Шёл первый год послевоенный,
И был ещё несытым он.
Я помню:
В Сатке немцев пленных
Работал целый батальон.

Через поля, леса, чугунный лед,
Всегда кипучая, всегда живая,
Спешит, неугомонная, вперед
Дорога боевая, фронтовая.

Я видел боль и горечь отступленья,
И кровь, и скорбь, и слезы на глазах,
И в пепел превращенные селенья,
И воронье в багровых небесах.

На берегу Невы, в музейном зданье,
Хранится очень скромный дневничок.
Его писала Савичева Таня.
Он каждого пришедшего влечет.

Моего двоюродного брата
бомбою убило
в час налёта
в кузове машины,

Молчала ночь. Под тяжестью листвы
Деревья колыхались как живые,
И в шелковистом бархате травы
Всю ночь купались звезды фронтовые.

У ракит, где не шляется ветер,
Где по зорям гнездится туман,
Ты опять меня радостно встретил,
Мой знакомый паромщик Иван.

Зелены берега Дуная,
Холодна в берегах вода.
Гладь открытую подминая,
По Дунаю плывут суда.

Состарилась и умерла собака,
Собачий век – каких-то десять лет.
У речки возле старого барака
Заглох движок. Погас в посёлке свет.

Бесконечная лента имён,
Будто в вечность уходит тропа:
Кто убит, тот бесследно пропал…
Над молчанием – шелест знамён.

По этой огненной дороге
За давностью военных лет
В наш рейс пришлось попасть немногим –
Иных давно в живых уж нет.

Там, под Бежецком, живёт
Одинокая берёза –
Тётя Тоня, счетовод
Прежде славного колхоза.

Смотрят военные ели,
Как у дороги, один,
В широкополой шинели
Он голосует на Клин.

Тот из вас, кто с нами шел когда-то
Тем путем, которым шла война,
Верно, видел этот дом дощатый
И шлагбаум из бревна.