Как будто лишь сейчас взошла
На пьедестал – не эшафот.
И небо синева зажгла,
И свежий ветер волос рвет.

Есть на севере хороший городок,
Он в лесах суровых северных залег.
Русская метелица там кружит, поет,
Там моя подруженька, душенька живет.

Запах «Красной Москвы» –
середина двадцатого века.
Время – «после войны».
Время движется только вперёд.

Я до войны не знал, что я еврей…
……………………………………
В святом своем неведенье велик,
Я русским был в окопе неказистом –

Мечтаю я, как после ледохода
Пройдёт весёлый, тёплый майский дождь,
И я приду на пристань к пароходу,
С которого по трапу ты сойдёшь.

Есть за Полтавой в чистом поле
Могила павшего бойца.
Кругом пшеничное раздолье,
Душистый запах чабреца.

Твой сын сказал: «Я отправляюсь в путь». –
И к мальчику упала ты на грудь.
И он на миг припал, как в детстве, к маме,
Обняв тебя могучими руками.

Под кустом шиповника прилег
Поседевший молодой стрелок.
В громе боя, в зареве огня
Он не спал почти четыре дня.

С сорок первого года пусты закрома,
С сорок первого года до сорок шестого.
Вот я в школу иду вдоль забора пустого,
Вот я в школу иду. Там – еда задарма.

…Под ударами бомб
Догорал медсанбат.
Надо мною, тяжелым,
Склонилась девчонка.

Пожар войны гасили кровью.
Священна кровь солдат тех дней.
Кладут цветы к их изголовью
Кто был, кто не был на войне.

Проснулся в испуге-истоме
И взглядом обвёл полутьму.
«Ну, слава те, господи, дома.
А то показалось – в плену…»

Свет забинтовал стволы и ветки,
Под Волоколамском мы стоим…
Напишу стихи перед разведкой
И прочту товарищам своим.

Тревога военного лета.
Опять подступает к глазам
Шинельная серость рассвета,
В осколочной оспе вокзал.

Мы?.. Гитлеру?.. Равны?..
Да он – родной ваш папа!
Теперь вы влюблены
В культурный слой гестапо.