Когда в ночи, войдя в избу с опаской...
Когда в ночи, войдя в избу с опаской,
Чужих детей мы нежим, не стыдясь,
Я вижу неистраченную ласку,
За годы битв скопившуюся в нас.
Ты дошел до Берлина – есть правда над нашей судьбой.
Где ты был, как ты выжил в проклятом году невоспетом?
В партизанских болотах? В лесах, окруженных пальбой?
В отступающих армиях?.. Впрочем, не стоит об этом.
Вспомни снова о детстве: за домом скулила пила,
Топоры говорили в бору, что спокойствие – небыль.
Даже тополь был воткнут в осеннюю синь, как стрела,
А упругая радуга луком натянута в небе!
Мы со свистом и с гиком врубались в кусты у реки.
И клинки находили, в крапиве бродя по колени.
И за мудрой махоркой в беседах своих старики
От рожденья военным считали мое поколенье.
Сорок первый войдет еще в наши тревожные сны.
Боль и горечь узнал ты в далеком году невоспетом.
Но рожденные в битвах, мы были для битв рождены.
Ты в Берлине! И значит, судьба поколения в этом!