Я видел обелиск в селе районном,
Где липы, что снежком заметены,
Грустя читают список поименный
Солдат, не возвратившихся с войны.

И у тебя есть главная минута –
Когда вдруг высота берётся круто…
И у тебя есть главная строка,
Которая пока – не на века…

Когда от бомб, казалось, мир оглох
И друг мой пал из нашей роты первым…
Я знал: нужны не слезы и не вздох,
А мой свинец, мой шаг вперед и нервы!

Когда я был в войну солдатом,
Я слышал песнь твою не раз.
Ты нас с ума сводил в Карпатах,
Ты в венском парке пел для нас.

Подбирались ночки потемнее,
Подождливей или поснежней.
Подбирались парни посильнее,
Одевались парни потеплей.

Ни рубежей, ни укреплений.
Отходим с болью на восток.
И не даём больших сражений,
Они ещё настанут в срок!..

Вспомним блокадные скорбные были,
Небо в разрывах, рябое,
Чехов, что Прагу свою сохранили,
Сдав её немцам без боя.

Январский день морозный ярок…
В шинель солдатскую одет,
Держу я Родины подарок –
Пурпурный шелковый кисет.

Поют порой легко и голосисто,
поют с надрывной грустью иногда.
Но как поют горевшие танкисты,
не дай вам бог услышать никогда…

Партизаны, партизаны,
Белорусские сыны!
Бейте ворогов поганых,
Режьте свору окаянных

Эти стены мощные и своды,
Дважды побывавшие в огне,
Знали в дни суда и на войне
Две победы света и свободы*.

Детство. Ёлка. Мандарины.
В школе музыка и смех.
Веселей, чем именины
Этот праздник был для всех.

Вдоль коридора – корзины и санки,
Плесени запах ползёт из угла,
Чёрная муха, как вражий десантник,
Вроде труслива, но очень нагла.

Уже давно пришли с войны солдаты,
У тех солдат растут свои сыны,
А в этот дом, все перепутав даты,
Еще военные стучатся сны.

Кто знал, что в этот день июньский,
Забыв прощальные слова,
От нас уходит наша юность,
Вручая зрелости права?