Среди полей на перекрестке
Взлетел крылатый столб огня,
Снаряд ударил в ствол березки,
А показалось, что в меня.

Совсем обескровлен пилот,
И даже не верится, что
Он мог дотянуть самолет,
Пробитый весь, как решето.

Здесь бой идёт четвёртый день
За Чёрный перевал,
Где даже северный олень
Ни разу не бывал.

Мы взяли деревню, противник далече.
Но чьи это пули несутся навстречу?
Виднеется хата вдали за оградой –
Там враг притаился, там вражья засада.

Лежит земля, от зноя бурая,
И молит небо: напои!
Донетчина, как перед бурею,
Молчит, предчувствуя бои.

Вот и всё, последний выстрел…
И над Влтавой, и над Вислой,
И над Эльбой – тишина.
Ликованием солиста

Мама девочкой шила бойцам гимнастёрки
И стирала кровавые кучи бинтов.
Письма с фронта носила, и в сумке потёртой
Прижилась злая боль похоронных листов.

Державы автобиография:
Окопы, карточки, война;
Сапог солдатских хруст по гравию;
На трудодень – стакан пшена.

Хвала тебе, пихтовая хвоя!
От юных дней моих тебе спасибо!
Позёмка сизая мела,
Метель за цехом голосила.

А думал я,
Что как увижу мать –
Так упаду к ногам ее…
Но вот

Вблизи от взлетной полосы,
На склоне, влажном от росы
И сером от зачахших лилий,
Фашисты яблоню срубили.

Земля женихов принимала.
Их клали в траншею рядами.
Но женщины слёз не роняли,
А только глядели, глядели…

От сорок пятого
до семьдесят пятого
хватило хвалёного,
хватило треклятого.

В этом слове народная воля.
Сталевар с этим словом на вахту встает,
Трактористка в груди это слово несет,
Выезжая в колхозное поле.

Не могу наглядеться
Я на край этот милый.
Пролетело здесь детство
Голубком сизокрылым.