В полях за Вислой сонной лежат в земле сырой Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой. А где-то в людном мире который год подряд Одни в пустой квартире их матери не спят.
Я встречаю друзей твоих – бывших солдат, Все они постарели, виски их седые… А глаза твои с карточки юно глядят, Так лучисто глядят, словно вправду живые!
В сорок пятом зимой в комнатёнке с верандой у тёти Розы жили три квартирантки – то ли сержантки, то ли лейтенантки. Я был младше их года на три-четыре...
Разные из репродуктора звучали в детстве слова, Но ничего не запомнилось торжественней и священнее: «Внимание! Говорит Москва! Передаём важное правительственное сообщение!»
Он выпустил в небо свою голубиную стаю. Он лихо свистит и хохочет, от радости пьян. Совсем как мальчишка, он машет рукой, а другая – Обрубком в пустом рукаве, что заправлен в карман.
Гора над моей деревней: возле неё погреться память не прочь, как будто – это коровий бок. С вершины этой горы видно другое детство, или, верней, преддетство, замысел между строк.