Мама плакала. Я не помню.
Я родился немного поздней...
Перестуком колёсным комья
Подбиралися к горлу ей.

Звезда казалась точкой огневой.
Сегодня в штабе был разбор учений.
И комполка, взглянув на мир ночной,
уснул тотчас и спал без сновидений.

…Да разве об этом расскажешь,
В какие ты годы жила!
Какая безмерная тяжесть
На женские плечи легла!..

Как из бутона голубой цветок,
выглядывает утро из тумана.
Без стона под косой войны полёг
весёлый птичий лес. А вот поляна...

В обиде быть на время ты не вправе:
Крепки его и память, и закал,
И современник твой в посмертной славе
Перед тобою городом предстал.

Послевоенная школа.
Класс до отказа набит.
Дивная сила глагола
Юные души знобит.

Бой скажет «отбой», и, упав головой
На каску, что мягче подушки,
Во сне прихожу я знакомой тропой,
Забывши про мины и пушки…

Стволы на запад повернувши,
ночную даль чертя огнем,
гремят гвардейские «катюши»
над темным Северным Донцом.

Хотелось бы и мне назло обстрелам
Увидеть, как закончилась война,
Тебя найти на этом свете белом
И захмелеть от встречи и вина.

Не дома, а черепа здесь,
И безгубы, и безглазы, и безносы;
Ведь в жилых домах, как золото, сверкают
И уста дверей, и очи окон

Рейхстаг мы штурмовали на гумне.
Как не играть – пришёл конец войне!
Вернуть отцов с закатной стороны
Нам поезда солдатские должны.

Деревья тоже воевали
И нас спасали от войны:
Стволы под пули подставляли
И гибли гордыми они.

У счастливых отцы приезжают,
Насовсем приезжают с войны.
Как они веселятся, гуляют!
Всех знакомых зовут, угощают.

А тогда, на начальном этапе,
Рисовала я солнце на папе,
А вернее, на снимке его.
Я не знала о нём ничего.

Сердец не пряча под сукном шинельным,
Мы шли, отвыкшие от тишины,
Эпохою прописанные временно
На грозовой жилплощади войны.