Я – здоровая, даже живая –Хлопну створом последних дверей –И как будто уже забываюТвой египетский вырез ноздрей.
Читать
Война, война, далёкая война…Разрывами гроза забыто ахает.И кажется: в атаку среди дняИдёт пехота напрямик по пахоте.
Ох и славные ж девчата,Настоящие друзья –Наша Ната из санбатаИ радистка Шаргия.
Не думал, что будет так трудно влезатьВ кузов полуторки. «Все!»Рванулись. И отлетает назадКиевское шоссе.
Меж Доном и Хопром*Мне довелось родиться…Он виден, отчий дом,Да солнышко садится...
Вкус неведом мне поцелуя,Лишь у жизни всей на краюПоцелуем смертельным пуля«Обласкала» меня в бою.
Ты давно уже не пишешь,Мой товарищ дорогой.…Над полями тише, тишеПесня льется за рекой…
Я был в них недолго, почти что проездом.Невольно я сравнивал Прагу и Дрезден,Порой столбенея от недоуменья,Что нету, увы, никакого сравненья!
В эти страшные годы немалоМы тяжелых дорог исходили.Отцвела наша юность, умчаласьВ туче взвихренной танками пыли.
Ли-2*, мой старый друг!Смешны твои повадки.Тебе последний кругОстался до посадки.
Обронил я во время походаКотелок на одной из дорог.Налетевшая сзади подводаИсковеркала весь котелок.
Всё реже бываем печальными,Как будто былое прошло.А как на перронах кричали мы,Когда нас бедой обожгло!
Застыли мы в молчанье скорбном.Немеет муза,дышится с трудом…Но с высоты
Снег метет, снег метет –завируха.Ветер песни поет,иль вызванивает лед
Над проселочной дорогойПролетали самолеты…Мальчуган лежит у стога,Точно птенчик желторотый.
Как, память сердца, ты упряма!И возвращаются бои,И шепчут исступленно: «Мама…» –В санбатах сверстники мои.
Было много трудных дней,Будет много трудных дней,Значит, рано подводить итоги…Вот и встретились мы с ней
Какие быть там могут разговоры,Что все страдали, воевали – все…Он мерз в окопах, он влезал на горы,Он ртом сожженным припадал к росе.
Какие мне, бывало, снились сныВоенною зимой перед рассветом!В них таяли на языке конфетыИ мучило предчувствие весны.
«Какие уж это вояки –Мальчишки, а не солдаты», –Так говорили вслед намЖенщины сокрушенно.
Какой молитвой, мама, ты сумелаОт всех смертей меня отгородить?Какой такою силой неземноюМне помогла все муки одолеть?
Земля моя, не говори,какой ты завтра ждешь зари,когда в твоем березнякетихонько свистнут снегири.
Как пелось в теплушках у печек,Пред пёстрой толпой площадной!«Я был батальонный разведчик,А он – писаришка штабной»*.
Мне досталосьТакое большое наследство –Мне с ним горе – не горе,Беда – не беда,Мой конец.
Зимой простояла калина,Красным огнём горя.А вечерами длиннымиОна согревала меня.
Когда похоронка пришла – для негоЗастыли озёра и реки.Не видел, не слышал старик ничего,Как будто бы умер навеки.
Даже в злую холодину,Когда стужа лишь права,Не рубил никто калину –Разве можно? – на дрова.
Спелым ветром налилась калина,Ягода остыла на весу.Мать, в дорогу провожая сына,От него не прятала слезу.
В навигацию свой пароходВыводил он в студёное море,За Колгуевым* с Карских Ворот**Он срывал ледяные запоры.
Какой туман! Какая тьма!Покачиваются дома,Мой город облик изменяет,Как будто бы с морского днаИное время выплывает.
В небо крыши упираются торчком!В небе месяц пробирается бочком!На столбе не зажигают огонька.Три повешенных скучают паренька.
Эти стены мощные и своды,Дважды побывавшие в огне,Знали в дни суда и на войнеДве победы света и свободы*.
Эту песню напели мнедымные вьюги Тагила.Из поверий и сказовко мне она ночью пришла.
«Неизвестный солдат…» – я рукамиПрочитал – мне мешала трава...Со щеки придорожного камняГорькой вязью стекали слова.
Никому не нужные, забытые,Обрастая мохом и травой,Надолбы, осколками избитые,Полыхнули давнею войной.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан