Пламя крыш черепицу лижет,Над фольварком* пожара клёкот…Меж чужих обгорелых книжек –Неразрезанный томик Блока.
Читать
Здесь шла война. Подумать, четверть векаТому назад… Вон в том березняке…Не ждать сегодня мне на всё ответа.Стучат часы исправно на руке.
Как много пройдено дорог,Мы шли вперед и днем и ночью!Среди лишений и тревогМы смерть увидели воочью.
Военный состав уходил на восток,Минуя столицы и села.По рельсам французских и польских дорогЛежал его путь невеселый.
Весна ручьями полыхает,Тепла и света – завались!Опустошённо просыхаетОблезлый сельский обелиск.
Печь дышала горячо, глубóко,Хлебный дух всю горницу прогрел...Каравай-ржанец с подпёклым бокомНа столешню чистую осел.
Милая, милаяТётя Наташа,Мужа, как руку,Война отняла.
Мы свалились под крайними хатами –Малолетки, с пушком над губой,Нас колхозные бабы расхватывалиИ кормили как на убой
Уходили на фронт музыканты…Был ноябрь сорок первого года.А в тридцатых гремели фокстротыВ санатории возле Синюхи*.
Гранаты в деле. Мы – в атаке.А за спиною – дня рассвет…Тот бой потом мы звали дракой,Названия другого нет…
Опять – воспоминанья о войне…Невесело и не спокойно мне.Ещё десятилетье миновало,Ещё мои защитники ушли…
Кромсали небо яростные вспышки.И днём и ночью город был в огне.Расстался с детством я совсем мальчишкой,Досрочно: на войне как на войне!
Старая баржа…Сонная баржа…Чем ты забылась во сне?Ты, в сорок первом тонувшая дважды,Помнишь ещё о войне.
Погиб журналист в многодневном боюОт Буга в пути к Приднепровью,Послал перед смертью в газету своюСтатью, обагренную кровью.
Молчаливые птицы летятНад могилами павших солдат.Вся изрыта, в воронках земля.Тихо, тихо шумят тополя…
Как, память сердца, ты упряма!И возвращаются бои,И шепчут исступленно: «Мама…» –В санбатах сверстники мои.
Было много трудных дней,Будет много трудных дней,Значит, рано подводить итоги…Вот и встретились мы с ней
Какие быть там могут разговоры,Что все страдали, воевали – все…Он мерз в окопах, он влезал на горы,Он ртом сожженным припадал к росе.
Какие мне, бывало, снились сныВоенною зимой перед рассветом!В них таяли на языке конфетыИ мучило предчувствие весны.
«Какие уж это вояки –Мальчишки, а не солдаты», –Так говорили вслед намЖенщины сокрушенно.
Какой молитвой, мама, ты сумелаОт всех смертей меня отгородить?Какой такою силой неземноюМне помогла все муки одолеть?
Земля моя, не говори,какой ты завтра ждешь зари,когда в твоем березнякетихонько свистнут снегири.
Как пелось в теплушках у печек,Пред пёстрой толпой площадной!«Я был батальонный разведчик,А он – писаришка штабной»*.
Мне досталосьТакое большое наследство –Мне с ним горе – не горе,Беда – не беда,Мой конец.
Зимой простояла калина,Красным огнём горя.А вечерами длиннымиОна согревала меня.
Когда похоронка пришла – для негоЗастыли озёра и реки.Не видел, не слышал старик ничего,Как будто бы умер навеки.
Даже в злую холодину,Когда стужа лишь права,Не рубил никто калину –Разве можно? – на дрова.
Спелым ветром налилась калина,Ягода остыла на весу.Мать, в дорогу провожая сына,От него не прятала слезу.
В навигацию свой пароходВыводил он в студёное море,За Колгуевым* с Карских Ворот**Он срывал ледяные запоры.
Какой туман! Какая тьма!Покачиваются дома,Мой город облик изменяет,Как будто бы с морского днаИное время выплывает.
В небо крыши упираются торчком!В небе месяц пробирается бочком!На столбе не зажигают огонька.Три повешенных скучают паренька.
Эти стены мощные и своды,Дважды побывавшие в огне,Знали в дни суда и на войнеДве победы света и свободы*.
Эту песню напели мнедымные вьюги Тагила.Из поверий и сказовко мне она ночью пришла.
«Неизвестный солдат…» – я рукамиПрочитал – мне мешала трава...Со щеки придорожного камняГорькой вязью стекали слова.
Никому не нужные, забытые,Обрастая мохом и травой,Надолбы, осколками избитые,Полыхнули давнею войной.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан