Вот так новость: бабушка сказала,
Что она сражалась в партизанах!
– Кто же взял тебя в отряд, под пули?
Ты ж трусиха, милая бабуля!

Война, война, далёкая война…
Разрывами гроза забыто ахает.
И кажется: в атаку среди дня
Идёт пехота напрямик по пахоте.

Дышит болью войны неохватная даль –
Не собрать всех цветов мне с кровавых полей...
Вам с рожденья твердили, что люди – как сталь,
И что «гвозди бы делать из этих людей».

По тем полям, по тем дорогам,
Где друг потерян не один,
Шагал солдат из Таганрога
Через Румынию в Берлин.

Им бы в туфельках по паркету
В свете люстровом в вальсе плыть,
А не здесь вот грязищу эту
Задубелой кирзой месить.

Опять сумасшедшие хлопья
Ликуют, ныряют, парят,
Целуют чугунные копья
Твоих обреченных оград!

Пятнадцать лет, как началась война,
И десять лет, как кончилась она.
Мы никогда ее не забываем,
Припоминаем эти времена.

Сегодня день рожденья твоего.
Сегодня дом, как луг весенний, ярок,
Цветы кругом… И я лишь ничего
Не принесу возлюбленной в подарок.

Мы ушли из школы
В маршевые роты.
От доски – в окопы,
В родинках чернил.

Землянка, страх, тревожная дремота,
Свечи оплывшей зыбкий полумрак…
Всё позади – в село вошла пехота,
Над сельсоветом вьётся красный флаг.

Да, было нелегко – не скрою.
Ведь жили в мире мы таком,
Где и осеннею порою
Случалось бегать босиком.

И я,
Пожалуй, видел всякое.
И я на трудностях мужал…
В тот год...

Я родился для песен в непесенный полдень России.
Тяжело дозревали намокшие в ливень хлеба.
И крестьянские вдовы в несжатых полях голосили
и ссыпали зерно в непроветренные погреба.

Девятое мая, а сердце в кольце –
Держу оборону.
Все думы и слёзы мои об отце
Горьки и солёны.

В нашей старой школе, что за садом, –
Госпиталь. Деревья тут же, рядом.
В госпитале жизнь – не благодать.
Раненые ходят в сад гулять.