Война окончена! Пока что проступаетСквозь марлю кровь последних ран,А утро мира на границы странУже победно наступает.
Читать
Я был рождён во времена,Когда закончилась войнаПобедою!О них шпана...
Стол повернули к свету. Я лежалВниз головой, как мясо на весах,Душа моя на нитке колотилась,И видел я себя со стороны:
Прощайте, скалистые горы,На подвиг Отчизна зовет.Мы вышли в открытое море,В суровый и дальний поход.
Начиналось прозрение грохотом бояи тревогой за старую, слабую мать…Помню ночь: на краю обгорелого поляя лежу и терплю – мне нельзя умирать…
Дремотно светит каганец,Мать за полночь все бьет поклоныИ спрашивает у иконы:– Когда ж конец?
Когда ушли бои от нас,Забыв свои манатки,Попался мне противогаз –Резина для рогатки.
Ночь без сна, в метель и дождь – без крова,Чужд шоферу на войне покой –Гасли дни и зажигались сноваНа моей дороге фронтовой.
Осколки и пули, промчавшие даже,Нацелены, кажется, только в меня…Но кто-то останется, кто-то расскажет,Дойдя до победного ясного дня
У ветерана ордена украли.А он вздохнул: «Да что там ордена,Когда у нас украдена странаИ наши дети совесть потеряли?
Суровый год, июльский зной,Огонь прямой наводкой.Идут солдаты – пеший строй –Со скатками, в обмотках.
В детстве слышал я от домочадцев,Коль была работа тяжела,Кто то скажет: «Где мои семнадцать!», –Прежде чем приняться за дела.
Он в школе нас пугал пороюИ уж не знамо в год какойНакрыт был белой простынёю,Как снегом – камень гробовой.
Шёл по улице солдатдемобилизованный –на груди медалей ряд,сапоги кирзовые.
С какой-то тихой тайной болью,Как старый сон, что вдруг воскрес,Я вспомнил хлеб в широком полеПод синью северных небес.
Сорок второй. Позёмка. Стужа.До го́рода верста.Теплушка наша чуть похужеВагона для скота.
Как знак отхлынувшей беды –А я с бедой знаком –В музее хлеб из лебедыЧернеет за стеклом.
Хлеба горестные крошкиВижу я издалека.Подмороженной картошкиПочерневшие бока.
Вот печальный и ласковый склон,Три старухи-берёзы белеют, горюя.И роняет, клонясь над могилами, клёнНа чугунные списки листву золотую.
К печи поленья поднеси,Оладьи замеси.Трещат морозы на Руси,Морозы на Руси.
По Староладожскому каналу происходил сенокос.Колокольчики –маленькие поднебесные люстры –излучали оттенки неба.
Был бой за деревню…У дымной опушки,Где птицы когда-то беседы вели,Ревели, как будто чудовища, пушки...
Что я помню о своём соседе?Погляжу, бывало, из окна:С топором, пилою дядя ФедяВо дворе маячит дотемна.
Палатки серые в снегу –В них сотен пять людей,И я в декабрьскую пургуВ землянке без дверей.
Памяти моего дяди Семёна КапустинаМальчик в кубанке спокойно глядит с фотографии.Это мой дядя, солдат восемнадцати лет.Время ему и друзьям его так не потрафило...
Шёл первый год послевоенный,И был ещё несытым он.Я помню:В Сатке немцев пленныхРаботал целый батальон.
По распадкам, по логам,В Сталинграде – трупный запах.Время платит по счетам,И война идёт на запад…
Мы щавель за домом рвём.День стоит ненастный.Рассекает тучи громПлетью ярко-красной.
Я был эвакуирован из детстваС последним эшелоном на восток.Прошли десятилетья. Долгий срок.Но никуда от памяти не деться.
На просоленном просёлкегде-то возле Каргалы*кони слабы, крепки волки,седоки белым-белы.
Эти братья остались с войны без отца,И поблёкшая мать молодаяНикакого уже не ждала молодца,На старинных бобах не гадая.
Я был пацаном голопятым,Но память навек сберегла:Какая у нас в сорок пятомБольшая победа была!
Я жил в года мучений жуткихНа пытки отданной земли.Шли волны войн, а в промежуткахПриготовленья к войнам шли.
В машине реанимацииДолго спасали сердце.Электрические разрядыЕщё, ещё и ещё...
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан