На фотографии военной
парнишка снят в семнадцать лет
в шинели выцветшей бессменной,
которой век износа нет.

Из мрака выплывает лодка,
Над лесом щурится луна.
Спит безымянная высотка,
И не подумать, что война...

Сестра разыскивала брата,
А брат разыскивал сестру…
Он помнил, как огонь встал рядом,
Она – как тишь вдруг на версту.

Тут – только рана пулевая,
А там – сосчитаны часы.
Дымится, скорбно дотлевая,
Лесок нейтральной полосы.

Войны – дело чисто мужское,
Но когда на дом твой напали,
Женщина душой и рукою
Миру присягнёт на металле.

Девушка- регулировщица
У бетонного шоссе,
Как березонька из рощицы
В молодой своей красе.

Меня нашли в огромной луже
Под самолетом
В ледяной весенней стуже.
Я в ней проспал четыре часа

По этой огненной дороге
За давностью военных лет
В наш рейс пришлось попасть немногим –
Иных давно в живых уж нет.

…В тот день диск солнца жарко полыхал,
Куда ни глянь – повсюду рдели маки.
В четвертый раз наш батальон вставал
Под ливнем пуль для штыковой атаки.

Взводные, комбаты, отделенные,
Рядовые сверстники мои!
С каждым днем от нас все отдаленнее
Жаркие и трудные бои.

Нас было много – юных, чьи отцы
Остались под Москвой и под Берлином.
Впрягались в лямку мы, мальцы,
Зимой морозной, летом комариным.

Брат изрешечён, искалечен.
Брат, угасая, любит нас…
Помочь сегодня брату нечем,
Войною брат мой изувечен...

Не «Братцы, бога ради!»,
Не бабье «Ой, горим…» –
«Ни шагу» и «ни пяди»
Тогда сказали им.

Как много песен время разметало…
Но высится по-прежнему одна,
звуча лавиной гнева и металла, –
её зовут «Священная война*».

Молчат сурово мраморные плиты,
И надписи уже едва видны.
Однажды навестить друзей убитых
Пришёл солдат из дальней стороны.