В музее видел партбилет,
И до сих пор покоя нет.
Глаза закрою – все равно
Не сходит алое пятно.

Вспоминаю, встречая людей с разноцветными планками,
Я тот фильм о минувшей войне, где в неравном бою
С накатившими стройной армадой фашистскими танками
Горстка русских солдат одержала победу свою.

Ты помоги мне, сердце,
Уведи –
В те давние года,
В сторонку дальнюю...

В полыхающем кратере
Всенародной войны
Были, кроткие матери,
Вы сильны и грозны.

Хмуро дремлют вековые ели,
Затерялся след военных троп,
И уже заметен еле-еле
Весь оплывший, брошенный окоп.

Не шелохнутся ветки,
Смотрят цветы в синеву.
В жёлтом венке из сурепки
Женщина косит траву.

Трассирует ночное небо
Мильоном звёзд над головой.
И пахнет степь горелым хлебом
И свежескошенной травой.

Немало их на сопках и в долинах,
камней, что всем и каждому видны, –
их ставят, по обычаям старинным,
солдатам, не вернувшимся с войны.

и вот под веткою омелы
мы видим грубую чету
идут аресты и расстрелы
дрожат челюскинцы на льду

...Верден*,
Когда-то слывший адом,
Теперь – одна из дальних дат.
Он позади...

Не отгорит война.
Не отболит –
Хотя бы выцвели её знамёна,
Хотя б её последний инвалид...

Говорил он когда-то дивчине,
Углядев её в светлом окне:
– Ты красивой была при лучине,
А при солнце прекрасней вдвойне.

Не смерть страшна. Тоска – страшнее…
И, взяв из пирамиды ППШа,
уйдёшь в глухой конец траншеи
и, стиснув зубы, не спеша,

Сорок второй. Позёмка. Стужа.
До го́рода верста.
Теплушка наша чуть похуже
Вагона для скота.

Что ж, товарищи девчата,
Воевать так воевать!
Нам от друга и от брата
Не годится отставать.