Был ночью бой. Был ночью гром. Был взрыв – как вскрик.
В сплошном дыму, когда не видно ничего,
Вдруг где-то там, за нами, в молниях возник
Тбилиси мой таким, как знали мы его.

Печальный дождь, как жизнь в стране
Родимой, где не забáлуешь,
Что сумерками утро жалуешь
И бродишь сумраком во мне?

Отколесила давняя война,
Отубивала,
Отпытала,
Зáмерла!

Как мы выжили, дети войны?
Лихолетьем обожжены
И согреты у сердца России, –
Как мы выжили, беды осилив?

Ты большое счастье наше застишь.
Стой теперь с поникшей головой!..
Нашу жизнь, распахнутую настежь,
Не засеять сорною травой.

…Как это всё началось?
Самолёты.
Много.
Они над нами были...

Душа тоскует на морозе.
Война. Далёкий снежный год.
«Кукушка», старый паровозик,
Увозит смену на завод.

Сельсовет послевоенный!
Пламя памятных годов…
Тут огонь семилинейный
жгли до третьих петухов.

На фотографии в газете
Нечётко изображены
Бойцы, ещё почти что дети,
Герои мировой войны.

Три взрыва – указано в штабе, –
три взрыва – ночная тревога.
Чуть слышимый голос команд,
храп коней и бряцанье лопат.

Враг наступал, и в блиндаже
Полным-полно убитых наших.
Еще держались, а уже
Он видел «без вести пропавших».

Крестил комбат с отчаянным надсадом
И в мать и в бога наш залегший взвод.
Хватал за плечи – мол, вперед, ребята!
Просил: «Вперед!.. Иначе – перебьет…»

Прощальный перрон
Закружила война.
Закручены судьбы
Шинельной скаткой.

А жизнь оказалась незряшной
Моя и твоя, и его,
Который сражался бесстрашно,
Не зная про жизнь ничего.

Меня нашли в четверг на минном поле.
В глазах разбилось небо, как стекло,
И всё, чему меня учили в школе,
В соседнюю воронку утекло.