Время года такое: война.
И пейзаж её сплошь одинаков:
Роща взрывов багрова стоит и черна
В окружении огненных злаков.

Как будто вновь гремят бои
И тень тревожная нависла.
Отец!
Я отыскал твои...

Пока её не исходил,
Не пролетел над ней, как птица,
Её дыханием не жил,
Не слушал пульс её столицы

Дорога войны
начиналась от самого дома,
достаточно было
перешагнуть порог...

Кленовые насупленные кроны
Над зеленью защитною шатра.
За белизной стола операцьонной
Колдуют до рассвета доктора.

По Дороге жизни – сглаженной, спрямлённой,
Залитой асфальтом – мчит машин поток.
Слева, на кургане, к солнцу устремлённый
Их встречает белый каменный цветок.

Летний вечер погожий,
Пропахший парным молоком.
Лёгкий ветер по коже
Пробегает, ласкаясь щенком.

Милая, не плачь, не надо,
Грустных писем мне не шли.
Знаю сам, что ты не рада
От любимого вдали.

Ни братьев старших нету, ни отца,
И за мальчонку некому вступиться.
Но своего сумеет он добиться,
Пусть даже и не в роли храбреца.

К чему слова и что перо,
Когда на сердце этот камень,
Когда, как каторжник ядро,
Я волочу чужую память?

Он был как потухший вулкан –
Таким же суровым и мрачным,
Великой войны ветеран,
Пропитанный дымом табачным.

Север наш в снега закутан,
Холодами закален.
Мчатся в бой стрелки-якуты,
Мчится лыжный батальон.

Храни, судьба моя, храни
Родную праведную пашню,
Где я живу,
Приняв от павших...

Расписана каким-то Пикассо,
Приобрела Москва иную емкость
И спрятала привычное лицо,
На миг преобразившись в незнакомку.

Снова сена хорошие копны
Зашумели, поехали на ветвях.
Мужики у стогов загорелые, потные.
Силачи, побывавшие в страшных боях.