Мне снятся сны о той войне,
где в жизни не был…
Опять сливаются во сне
и быль, и небыль.

На Ладоге вьюга. Не сбиться бы с пути…
Скорее бы добраться! Скорее довезти!
Скорее бы развеять смертельную тоску,
Испечь в пекарнях хлеба и дать всем по куску!

Мой отец погиб на войне.
Ничего не оставил он мне.
Ни погон, ни звёзды, ни ремня,
Даже писем нет у меня.

Не знаю я, что будет на земле,
Когда вперед я кинусь росным лугом –
Нахмурится она в безлунной мгле
Иль задымится первый свет над Бугом.

Посмотри, как проходит пехота, –
Сквозь улыбки, сквозь море цветов…
А на лицах застыла забота
Четырёх рукопашных годов.

Только снег и пепел. На руинах
Печи, как распятия, стоят.
Только пепел. И сырой суглинок,
А под ним – ребята наши спят.

Солдату
Вырыт последний окоп.
Его целуют
В мраморный лоб.

Убегает дорога с бугра на бугор.
И идёт он по ней, опираясь на посох.
И котомка его за плечами, как горб.
А вокруг всё поля – то в туманах, то в росах.

Мне было страшно на войне,
Но билась ненависть во мне
И душу так нещадно жгла,
Что страх она превозмогла.

Нам по восемнадцать лет, ребята.
Сорок первый год. Идет война.
Рушатся дома, огнем объяты.
Канонада за сто верст слышна.

Где они, военные дороги?
Отвечаем – пройдены в былом.
Громогласно подводя итоги,
Сели и пируем за столом.

В развалинах мерцает огонёк,
Там кто-то жив, зажав огонь зубами,
И нет войны, и мы идём из бани,
И мир пригож, и путь мой так далёк!..

Мне музыка хрипела о любви –
Была игла тупа или горбата…
Сдыхать во вшах противней, чем в крови
Залатанных палаток медсанбата.

Он никогда о войне не рассказывал.
Молча стучал деревянной ногой.
Это ему было строго наказано
Совестью, правдой, здоровьем, судьбой.

Лицо солдата превратилось в лик.
Над каской нимб возжёгся сам собою.
Солдат упал и умер в тот же миг,
И больше не вернётся – мёртвый – к бою.