Что в нём бравого, в дяде Васе?
Вон как гнёт его радикулит!
Он едва до скамейки добрался
И, на солнышке греясь, сидит.
Через улицу, через площадь,
По асфальтовой мостовой
Неуверенно шёл, на ощупь
Дождик солнечный, дождь слепой.
На кого-то очень похоже
Он тянул прохладные пальцы,
Чтоб ощупывать лица прохожих,
Чтобы крыш и цветов касаться.
И когда он на радость детишкам
Осторожно брёл вдоль стены,
Я припомнила: дядя Миша!..
Он вернулся слепым с войны.
...Это было в селе на Псковщине –
Мне три года, а брату – пять...
Нас, сопливую безотцовщину,
Приводила к соседям мать.
А соседка косы укладывала,
Под косынку – пряди со лба:
«За детьми, Михаил, приглядывай,
Сам ведь знаешь: горят хлеба...»
Дядя Миша, как мог, приглядывал
И заботился, как умел:
Ловко кашу по мискам раскладывал,
Вместе с нами «Катюшу» пел.
Затевал, как ни странно, жмурки.
Нас нисколечко не браня,
Он ловил нас, худых и юрких, –
Тешься, радуйся, ребятня!..
И когда улыбался скупо,
Наши слушая голоса,
Голубели под взмокшим чубом
Нас не видящие глаза...
Дядя Миша... Ах, дядя Миша!..
Светлоока твоя душа...
Дождь сегодня стучит по крышам
Неуверенно, не спеша...
И всплывает, и вспоминается:
Постук палочки на крыльце
И прохладные добрые пальцы
На горячем моём лице.