Послушай:
тыл – есть фронт,
кромешный ад.
Врывалась осень на поля сражений.

Запах гари.
Бинт кроваво-розов.
На носилках – будто на щите…
И росинка...

Чтоб стать выносливыми, ловкими
Всем, как один – боец к бойцу,
Мы с деревянными винтовками
Пыль поднимали на плацу.

По всей планете нашей та встреча прогремела.
Оркестр московский сводный сыграл отбой войне.
От Спасской башни маршал к нам выехал на белом,
Другой скакал навстречу на вороном коне.

Взгляд незряч и тяжёл, как свинец,
В кровяной паутине похмелья.
– Чтоб ты умер! – прокаркал отец
И повис над моей колыбелью.

Если мы с тобою уцелели
В пекле смертного огня –
Значит, эти парни не жалели
Жизни за тебя и за меня.

Коварно, как недруг сокрытый
За тихим обвалом стены,
Ударил недуг позабытый
В солдата минувшей войны.

Я видел девочку убитую,
Цветы стояли у стола.
С глазами, навсегда закрытыми,
Казалось, девочка спала.

Пуля, жизнь скосившая сыновью,
Жгучей болью захлестнула мать.
Некого с надеждой и любовью
Ей теперь под кров свой ожидать!

Я помню запах прелого овса,
Пол земляной, дым из печи убогой,
Вкус отрубей, припаренных немного, –
Был трудный год, и не было отца.

Была деревня. Нет деревни.
Нет ни кола и ни двора…
Здесь только старые деревья
Встречают нынче вечера…

В разведку мы играли
За школой дотемна…
В тот день ещё не знали,
Что к нам пришла война.

Седой человек одинокий
В квартире напротив живёт.
Он китель с наградами носит,
При встрече мне честь отдаёт.

Была война. И нашей тетке Марье,
Живущей в тихом Липецком селе,
Из госпиталя под Саратовом
От раненного в грудь супруга

Я знаю, мама, как тебе несладко
С печалью в доме быть наедине.
Выходишь на дорогу ты, солдатка…
Дорога заблудилась на войне!