Не вздрогнул я, увидев фото,
Где пушка ввысь устремлена
И где бесформенное что-то
Вокруг… Я лишь вздохнул: «Война».

Шел смертный бой. Земля в огне кипела.
Был сужен мир до прорези прицела.
Но мы, полны решимости и веры,
Ему вернули прежние размеры.

Встанет солнце над майским простором,
Над покоем полей и лесов...
Но отец, воевавший сапёром,
Из могилы не встанет на зов.

Я видел в странствиях своих немало
Могил, где без чинов, имен и дат
Под земляным тяжелым покрывалом
Солдаты неизвестные лежат.

Я не знаю, кто тому виной,
Как такое вдруг могло случиться:
Детство, опалённое войной
До сих пор в мою память стучится...

Над деревней тишина, пахнет росами,
Розовеет в вышине лист берёзовый.
Спать тревога не даёт, память давняя,
На свидание зовёт поле дальнее.

Когда ты вслед за плугом вышел в поле,
В стеклянную прозрачность на заре,
Земля страдала от жестокой боли,
Не позабыв о грозовой поре.

Когда свинец атаки взбесится,
Я поднимаюсь и бегу.
С крестом и красным полумесяцем
Мелькает сумка на боку.

В сорок третьем году в Душанбе
Мама тихо сказала: «Тебе
Здесь придётся освоиться, Татка,
Эти горы надёжно стоят.

Политая кровью и потом,
Согретая солнцем весны,
Земля не бывает банкротом,
Земля не имеет цены.

Скрипели старые телеги,
По втулки погружаясь в грязь.
По хлябям, вдавливая слеги,
Беда над Родиной неслась.

Назовите его «Сталинград»,
Этот город в степях Волго-Дона,
Да устройте всемирный парад
С торжеством колокольного звона!

«Не входить, угрожает обвалом!» –
Помню надписи я на стене.
Был тогда я совсем мальчуганом,
Лет так пять или шесть было мне.

Всё пройдёт. Даже наши печали.
Станет гордой легендою быль.
Над полями в закатные дали
Будет плыть золотистая пыль.

Мать о сыне, который на Курской дуге, в наступленье
Будет брошен в прорыв, под гранату и под пулемет,
Долго молится, перед иконами став на колени, –
Мальчик выживет, жизнь проживет и умрет.