Я – тыловая крыса.
«Люди – они на фронте,
а этот – в своей постели
спит со своей женой…»

Тяжелый танк, подбитый нами,
На брюхо вспоротое сел.
А я вчера в Саратов маме
Письмо отправить не успел.

Хранитесь, драгоценны,
Вас не коснётся плесень,
Мелодии военных
Непогрешимых песен!

Был я там, где рвались мины,
Слышал рядом свист свинца.
Долю фронтовой судьбины
Честно вынес до конца.

А юность всё-таки была
В тылу военном, в голодухе.
В свой срок, как до войны, цвела
Черёмуха по всей округе.

Пожелтевшие строчки,
А за ними встают
И тревожные ночи,
И тот первый салют...

Пожухлая крапива у плетней.
Траншеей перерезан палисадник.
А ветер кутает меня плотней
в отцовский довоенный ватник.

Заросли лебедою воронки,
По весне снятся лёгкие сны.
Но хранятся в домах похоронки
На солдат, не пришедших с войны.

За каждого погибшего –
По дереву
Сажают люди
У своих дверей...

Ленинградская ночь под обстрелом
В ослепительном блеске луны.
Над землей, беззащитной и белой,
Все сентябрьские звезды видны.

Тихая луна легла на крышах.
Та луна, что бегала за мной
Столько трудных лет без передышек
Над своей и над чужой землей.

Всё спиртное в рюмки слито,
Всё до капли, как роса,
В той артели инвалидов,
С вывеской «Универсал».

Родина милая! Родина светлая!
Всё в тебе дорого: песня заветная,
Зори лучистые, росы хрустальные,
Детства тропинки и станции дальние…

Чтоб стать мужчиной – мало им родиться,
Как стать железом – мало быть рудой.
Ты должен переплавиться. Разбиться.
И, как руда, пожертвовать собой.

Безмолвно ползли за полками
Костлявой старухи бойцы,
В едином строю с мертвяками
И сами почти мертвецы.