Он к нам пришел в свой срок в Пиллау*,
Закончив ратные дела,
Еще была не бронзой слава,
А лавой огненной была.
Мне нелегко, товарищ, вспоминать,
Как молча нас благословила мать,
Как мой сынишка-кроха умирал,
Как фитилек в коптилке догорал…
Мне не забыть, товарищ, никогда
Полночный город стужи, тьма, и льда.
В бездонном небе мертвый блеск планет.
Ни слёз, ни мамы, ни сынишки – нет.
Не знаю, где лежат они вдвоем
Там, в осажденном городе моем.
Но вижу я – сквозь версты, стужу, тьму –
Они остались верными ему.
И сердце повелело мне: «Иди!» –
И камнем стало у меня в груди.