На снегу белизны госпитальной
Умирал военврач, умирал военврач.
Ты не плачь о нем, девушка, в городе дальнем,
О своем ненаглядном, о милом не плачь.

Мы папу не видели
Очень давно,
С тех пор
Как на улицах
Стало темно…

Всё решив, ни о чём не скорбя, –
Невозможно, чтоб враг победил –
«Вызываю огонь на себя,
Вызываю огонь на себя

Партизаны, партизаны,
Белорусские сыны!
Бейте ворогов поганых,
Режьте свору окаянных

У метро к Дню Победы открыли фонтан.
Пусть он бьёт для влюблённых, не для пуритан.
Пусть целуются парочки в брызгах ночных.
Ветераны войны, помолитесь за них!

Если б не каска и не погоны,
Если б не матовый ствол автомата,
Был бы похож он сейчас, запыленный,
На землепашца, не на солдата.

Пепел главных военных преступников
Был развеян над Мюнхеном.
Слишком красиво звучит!
Несколько жалких горстей...

Друзьям – поэтам! Вечерами,
Когда умолкнет битвы гром,
В мечтах беседую я с вами,
Как в дни былые за столом.

Он на войне был командиром танка,
Не раз «косая» тешилась над ним.
Солдату снилась спелая «кубанка»,
Бушующая морем золотым.

Опять я в Севастополе.
Дышу турецким ветром.
Мы тут в бушлатах топали
На Графскую с оркестром.

Он мучился в госпиталях,
Израненный и молодой.
Но выжил – и на костылях,
С медалью вернулся домой.

Как мне враги ни «помогали»,
Я все-таки еще дышу.
А то, что фронтовых регалий
На штатском платье не ношу, –

Отец смотрел на руки подмастерья
(тот, как патрон, дослал в гнездо челнок)
и вспомнил бой, и пережил потерю
в последний день под городком Сольнок*.

Мой отец – воспоминанье кожи
О колючей нежности солдата,
Уходившего на фронт когда-то.
На руки он взял меня, похоже…

В колонну по три становись
и – шагом марш!
Кто в 21‑м начал жизнь,
тот, значит, наш.