Стоял на берегу в глубоком я молчанье.
Спокойно было ты, о море, и бело,
Подобно облаку, шло от тебя дыханье,
Струящее, как пар, молочный пар, тепло.

Поймав тревожный огонек
Во взгляде военкома,
Я поняла, что путь далек,
И попрощалась с домом.

Человек живет на белом свете.
Где – не знаю. Суть совсем не в том.
Я – лежу в пристрелянном кювете,
Он – с мороза входит в теплый дом.

Кто взять Берлин,
кто голову сложить –
мужья ушли на фронт за ротой рота.
У вас была одна задача...

Здесь шла война. Подумать, четверть века
Тому назад… Вон в том березняке…
Не ждать сегодня мне на всё ответа.
Стучат часы исправно на руке.

Автобус шёл несмело, как слепой.
И вдруг остановился. Тихо стало.
Лишь слышно было, как по мостовой
Капель неугомонная стучала.

Подниматься в атаку надо,
А тут этот проклятый дзот.
И солдат, сжимая гранату,
По-пластунски к нему ползет.

Закат разлился над рекой,
Спит берег левый, берег правый.
Окутано всё тишиной
У Соловьёвой переправы.

Сколько было детей на Крестовском
до войны!
Я видел – сотни!
По именам...

Четыре года гуси плакали,
Узрев однажды с вышины
Дома, пылавшие, как факелы,
Дымы багровые войны.

Цветёт у дороги ромашка.
Лежит мальчуган под сосной.
Его голубая рубашка
Обрызгана алой росой.

Идет комбайн по танковому следу,
Берлинцы стоя слушают наш гимн,
И слово долгожданное «Победа»
Вдруг с именем сливается твоим.

Я песни войны не пел под тальянку,
Я с ними не ждал, не страдал,
В ночь передышки в холодной землянке
Я страшное слово «убит» не сказал.

Пятнадцать лет на карте нет страны,
Разорванной на части без войны,
А мы победу празднуем упрямо
С томящим ощущением вины...

Она давно живёт одна.
Помолится неслышно Богу –
И смотрит, смотрит из окна
На онемелую дорогу.