Как будто костры постовые,
Огни ратной славы цветут!
Солдатушки – вечно живые,
Где косточки ваши гниют?

Когда отца убило на войне,
Была ты ростом чуть повыше плуга.
Но подросла дочь пахаря к весне –
За ручки ухватилась без испуга.

Никак война не гаснет в памяти –
окопы рыли не в полях,
окопы вырыли в сердцах,
и не бывало часа, чтоб...

Где я рос?
За излучиной Волги.
С кем играл?
С камышами речными.

В мае здесь сирень густая пенится:
Возродились мёртвые кусты!
И старухи,
проходя...

Не скоро кончится война,
Но скоро смолкнет гром зениток.
Над переправой – тишина,
И небо тучами закрыто.

Ни разу я не плакал на войне…
А возвратившись на родное поле,
Глаза свои зажмурил поневоле;
Печаль великая сдавила сердце мне.

В тот страшный год с бандитской хваткой
И сталью вражеской руки
Подверглись «новому порядку»
По хатам бабьи сундуки.

Четвёртый класс мы кончили в предгрозье,
Но мы о том не думали в тот год,
И детских санок лёгкие полозья
Неслись навстречу буре – без забот.

Опять снега метут, снега,
Послевоенные, крутые.
И ни дороги, ни следа
В те ночи долгие и злые.

Когда от бомб, казалось, мир оглох
И друг мой пал из нашей роты первым…
Я знал: нужны не слезы и не вздох,
А мой свинец, мой шаг вперед и нервы!

Я старею, и снятся мне травы,
а в ушах то сверчки, то шмели.
Но к чему наводить переправы
на оставленный берег вдали!

Сцена. Зал. Ни звука в тишине.
Я стихи читаю о войне.
Сорок с лишним лет прошло уже,
Как я был на смертном рубеже.

Я не о том, что на потеху
ребячьим крикам гулко вторит.
Тут не до смеха. Это эхо –
глухая боль и чье-то горе…

Когда свинец атаки взбесится,
Я поднимаюсь и бегу.
С крестом и красным полумесяцем
Мелькает сумка на боку.