Он сел в трамвай, заплакал –
И отцепил медаль.
Каким ещё он знаком
Мог выразить печаль?

Который год,
который год,
уже который год
тебе, отец...

Я помню
наши страшные пожары
средь бела дня
под проливным дождём.

Один лишь конь был в том обозе,
Как гость израненной земли.
За ним просёлком по откосу
Коровы в упряжи брели.

Наша юность шагала в солдатском строю,
В окопном дыму мы мужали.
И кто из друзей спотыкался в бою –
Уже никогда не вставали.

Был бой как бой. Трещали автоматы,
И пулеметы лаяли, грозя загрызть,
И дальней артиллерии раскаты
Привычно отпевали чью-то жизнь.

Вечер. Я пришёл к мемориалу.
Три пилона, языки огня,
Пламя и трепещуще, и ало…
Я стою, молчание храня.

В бою под Ленинградом
Убили не меня,
В воронке от снаряда
Зарыли не меня.

Двести восемьдесят шестая*
Защищала здесь Ленинград…
До сих пор я не понимаю,
Как тут смог уцелеть солдат.

Труднейшая задача решена:
Разведчики взять пленного сумели.
Всем повезло. Вот только старшина
Лежит на окровавленной шинели.

Да, я из тех, чей трудный поиск слова
Сопровождался валом огневым.
Я – рядовой, поющий рядового,
И не могу прикинуться иным.

Такое небо! Из окна
Посмотришь черными глазами,
И выест их голубизна
И переполнит небесами.

Она давно живёт одна.
Помолится неслышно Богу –
И смотрит, смотрит из окна
На онемелую дорогу.

На планете в эту ночь не спали…
Затаив дыханье, мир притих.
В эту ночь сердца людей стучали,
Влившись в такт московских позывных.

Сыновья сгорели в танке
В сорок третьем во году.
Их маманя, баба Таня,
Жизнь ведёт, как борозду,