Мы воробьёв не били из рогаток –
Другому детство выучило нас:
Мы знали разных марок автоматы.
На косогоре старая сосна
Сейчас стоит угрюмая, сухая.

Да, и я прошел войной,
Полудетской еще походкою,
И дорога легла за мной
Развернувшеюся обмоткою.

Не могу наглядеться
Я на край этот милый.
Пролетело здесь детство
Голубком сизокрылым.

Слушай, ветер! Ты мчишься отсюда в Россию,
ты к родимой земле прикоснешься облетом.
Передай там, что мы уже скоро осилим
вон того, чьи из зарева бьют минометы.

Батальоны безымянных солдат
На высотах безымянных лежат.
Может, здесь, где древний тополь шумит,
Тоже воин безымянный лежит.

Хотелось пить, спекались губы,
И едкий пот струился с лиц.
Но зря мы обступали срубы
Врагом отравленных криниц.

Война − жесточайшая проба.
Но женщина любит − до гроба!..
Сопрела солдатская роба…
А женщина любит − до гроба!..

С мужьями пожить не успели,
Заморских не ведали мод.
Зато отработать сумели
За десять веков наперёд!

Колеею врезываясь в небо,
Грудью раздвигая небосклон,
Над полями молодого хлеба
Вслед за солнцем мчится эшелон.

Не в благодатной тишине,
Не в блеске праздничном парада –
Являться стала муза мне
Под грохот пушек Сталинграда.

Обыкновенной была:
Смуглой была, круглолицей,
Сказочной девушкой-птицей
В пляске-игре не плыла.

Пропыленные клены и вязы.
Виноградные лозы в росе.
Батальоны врываются в Яссы
И выходят опять на шоссе.

Когда мы подвели итог тоннажу
Потопленных за месяц кораблей,
Когда, пройдя три линии барражей,
Гектары минно-боновых полей.

Лишь светлый вечер синевою
Коснётся улиц на ходу –
Я, как мальчишка, над Невою
Салюта праздничного жду.

Не о деревьях завтра горевать –
О детях и о внуках, что погибнут…
Они как ветки рученьки раскинут,
А я бессильна – бабушка и мать.