Невесты вечные и вдовы
Не знали ласки и тепла,
Но были праведной основой
Послевоенного села.

Уходят в мир иной фронтовики.
Смыкаются железные ограды, –
Как будто залегли фронтовики
Перед рывком в окопах Сталинграда.

За мой, отцы, сегодняшний покой
С вас крепко взяли кровью и любовью,
Чтоб перед сном, склоняясь к изголовью,
Трепал я сына нежною рукой…

Сорок шестой, послепобедный,
Бедой войны пропахший год.
А под халатом мамы бедной
Уже выпячивал живот.

Им есть чем гордиться, солдатам Победы:
Они своим телом страну прикрывали.
Их подвиг бессмертный, народом воспетый,
Мы вместе с разливами песен впитали.

Мяли танки теплые хлеба,
И горела, как свеча, изба.
Шли деревни. Не забыть вовек
Визга умирающих телег,

Я пробовал замкнуть кольцо войны,
Так и не смог по той простой причине,
Что облака, войной обожжены,
Мне вечерами видятся поныне.

Он привёз, воротясь из Берлина,
Не часы, не отрез на штаны,
А простреленную мандолину –
Беспризорницу лютой войны.

Тогда не делали абортов,
И я – нежданное дитя –
Доверчиво и беззаботно
Возникла из небытия.

Нам говорили:
«Крышка вам, труба!
Не справиться вам
С голодом, разрухой…»

В землянках стряпают оладьи или драники
С корой берёз и запахом полыни…
Пётр Чаадаев говорил: мы странники –
Хранятся в душах русские святыни.

Даст генерал заданье важное,
Его приказ непогрешим,
Опять тебе путями вражьими
Бродить под именем чужим.

Еще минувшей ночью берега,
Трясясь от орудийной канонады,
Как два смертельных, яростных врага,
На грозный бой сходились без пощады.

Когда товарищ мой упал,
Сраженный пулею, – я знал,
Что завтра в огненном дыму
Я не скажу: «Держись!..» – ему;

Нет, вас никто на землю
не воротит…
Но кажется, земля оглушена,
Когда метель надрывно хороводит...