Он в школе нас пугал порою
И уж не знамо в год какой
Накрыт был белой простынёю,
Как снегом – камень гробовой.

– Пристрели, браток, пристрели!.. –
Губы шепчут едва-едва.
В этом все бою полегли,
И от крови мокра трава.

Когда от бомб, казалось, мир оглох
И друг мой пал из нашей роты первым…
Я знал: нужны не слезы и не вздох,
А мой свинец, мой шаг вперед и нервы!

На дне окопного оврага
Добыл я гильзу из стены
А в ней – истлевшая бумага,
Письмо, пришедшее с войны.

Женщина, дед и подросток
Тянут с натугою плуг…
Всё объясняется просто:
В России – военный недуг.

Я, право, не уверен, что сумеем
Ответить точно на такой вопрос:
Явись к нацистам божий сын Христос,
Как бы они расправились с евреем?

Я помню твои развалины,
дымящиеся ещё.
От улиц – одни названия,
воронкам потерян счёт.

Суставами хрустит во мне война,
Кровавым сном мои кромсает ночи,
И взрывами внезапными грохочет,
И стонами протяжными полна.

Над тобою шумят как знамена
Двадцать пять героических лет.
Отзвук славных боев отдаленных,
Весь твой путь в наших песнях воспет.

Неторопливо Керченский пролив
Паромы грузовые рассекают.
Пролив красив, он бархатно-красив,
Огни и звёзды мирно отражает.

Здесь фундаментов камень в песок перемолот войной,
В каждой горсти земли затаился смертельный осколок.
Каждый шаг продвиженья оплачен кровавой ценой –
Лишь девятой атакой был взят этот дачный поселок.

Так что ж я боюсь умереть
если спать я ложусь с мольбой
чтобы все пережили меня

Все вокруг полыхает пожаром,
И кричит, задыхаясь, старлей:
«Встань, пехота! Тебя ведь недаром
Называют царицей полей».

– А помнишь? Вспомни!
Помнишь? Вспомни! –
Неспешно вдоль Москвы-реки
С цветами радости и боли...

Нельзя перед сопками не поклониться
И молча не встать над полярной рекой.
Над Западной Ли́цей, той памятной Ли́цей
Стоит отвоёванный кровью покой.