Опять я в теплушке. Опять по Отчизне
Несет меня ветер военных годов.
Играет судьба молодой моей жизнью,
И север и юг – мой родительский кров.

То ль виновен закат багряный,
То ль повинен песок зыбучий...
Что ж припомнилось ветерану
Над ковыльной днепровской кручей?

Он никогда о войне не рассказывал.
Молча стучал деревянной ногой.
Это ему было строго наказано
Совестью, правдой, здоровьем, судьбой.

Лицо – почти бескровное.
Рука – в сухом огне.
– «Среди долины ровныя»
Ты спой, сестричка, мне.

Станки стояли прямо на снегу,
К морозной стали руки примерзали,
И задыхалась вьюга на бегу,
И в белых вихрях затерялись дали.

Над всей землёю речь наркома
Летела гневно, как набат.
Был нами тут же атакован
Районный наш военкомат.

Расписался на рейхстаге:
Приходил и победил!
После Жуков на бумаге
Всё – так точно! – подтвердил.

Я – Память.
Мне время подвластно.
От самого светлого дня
до самого тёмного часа
я – Память...

Прополото поле войною,
А минуло столько годов...
Мы, время, идём за тобою,
Как стадо вечерних коров.

Лес полон то звоном, то воем,
Никак разобрать не могу,
Откуда берется такое –
Деревья, разбитые боем,

Она ждала и огонёк
С окна, ложась, не убирала,
Чтоб сын его увидеть мог,
Шагая с дальнего вокзала.

Спросили солдата: «Куда ты идешь?
Гляди, урожай нынче будет хорош.
Куда ж ты уходишь скитаться?..»
Солдат поглядел на всходящую рожь

Не сбылось мое пророчество.
Зря пророчил: не сбылось.
То, про что забыть мне хочется,
В сердце вновь отозвалось.

Лежал солдат в тиши поляны,
В траве, нагретой добела.
По рукаву из свежей раны
Кровь, чуть пульсируя, текла.