– Мама, глянь-ка: братишка! Живой! –
Закричала с испугом сестрёнка.
Под стеклом над её головой
В тёмной рамке моя похоронка.

Я не видел тебя – и втрое,
Втрое горше потом это выстрадал.
Но возможность узнать героя
Мне твой громкий предсмертный выстрел дал.

Наземь он упал во время боя,
Ночь мгновенным озарив огнём.
Прах ушедшего от нас героя
Мы земле сегодня предаём.

Мы в письмах писали, что сыты,
Обуты. Что вот поднажмём,
И будут фашисты разбиты,
И мы до Берлина дойдём.

В полночь Невский проспект
стал безлюден, как снежное поле,
Заметают снега у заставы кирпич баррикад,
И гудит за окном настороженный, близкий до боли

Пробил последний, решающий час,
Час испытаний суровый.
Слышишь, товарищ, железный приказ,
Партии грозное слово?

Мне музыка хрипела о любви –
Была игла тупа или горбата…
Сдыхать во вшах противней, чем в крови
Залатанных палаток медсанбата.

Тишина полевая,
И полыни пыльца.
Пыль полей истлевает
На морщинах лица.

Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!
Мне в струе степного ручья
Виден отблеск невской струи.

 Я Звезду Героя не носил,
Гимнастёрку в праздники не гладил,
Молодой, здоровый, полный сил,
Не чеканил шаг я на параде.

Послевоенное село,
Где Ламочка-река струится, –
Оно мне дорого зело,
Понеже в нём пришлось родиться.

Брожу ль в золотистые сумерки я,
Спешу ль, озабоченный, утром рано, –
Со мной разговаривают друзья –
Деревья на улице Абовяна.

В войну погибли миллионы
Бойцов – отважных, молодых.
О, лейтенантские погоны
И искры звёздочек на них!

Отзовитесь!
Отзовитесь!
Отзовитесь!
Этот крик опять...

Солдат повесил на пиджак
Последнюю медаль
И сделал шаг, последний шаг
В расстрелянную даль.