Здесь война свирепо лютовала,
И курган ходил весь ходуном;
Не было на нем песчинки малой,
Не исполосованной огнем.

Не спеши, моё больное сердце,
И на отдых тоже не зови.
Мы с тобой бойцы-единоверцы
В ненависти, в дружбе и в любви.

Здесь не поля. Здесь минные поля.
В двухстах шагах – немецкие окопы.
А посреди – ничейная земля,
Бесхозный клин растоптанной Европы.

По пескам. По наплёскам.
Вдоль реки босиком
К перевозу подросток –
Из села прямиком...

Из песни можно выкинуть слова,
Да что слова – и целые куплеты!
Но я-то слышал их тогда, сперва,
В застолье том, в предчувствии Победы.

Мать меня от обид и тревог
В сорок пятом под сердцем носила,
А война, словно боль, отходила
Потихоньку по венам дорог.

Меня война пахать учила,
Как Мальчик-с-пальчик, так и я
Ходил за плугом чин по чину,
Пахал военные поля.

Глухое протяжное пенье,
Сизифов бессмысленный труд.
На грузных платформах каменья
Живые скелеты везут.

Война – страда. Она – рытье окопов,
Соль на спине и дыры на локтях.
У нас, как у заправских землекопов,
Мозоли затвердели на руках.

Я – горожанка. Я росла, не зная,
Как тонет в реках медленный закат.
Росистой ночью, свежей ночью мая
Не выбегала я в цветущий сад.

Никто не давал нам уроков,
Как Родину нужно любить.
Ни школы, ни толпы пророков
Не могут тому научить.

Шли в атаку, как приказано, попарно.
Вдруг товарищ мой умерил бег:
Не об этот ли валун, валун коварный,
Он споткнулся и упал на красный снег?

В чешской деревушке у садов зеленых
Встала после боя танковая часть.
Запылились хлопцы, им воды б студеной –
В самый раз помыться и напиться всласть.

Прости меня, отец, что за семь лет
Я в первый раз к тебе явился в гости.
Ковром сухой травы твой холм одет –
Заботливая осень на погосте.

В домотканой выцветшей черкеске,
Улыбаясь ясно и сурово,
Он сидит на ветерке нерезком,
Смуглый от дымка порохового.