Среди сугробов и воронокВ селе, разрушенном дотла,Стоит, зажмурившись, ребенок –Последний гражданин села.
Читать
Сгинул бы у огненной черты,Если б не окопная братва.И держусь я этой высоты,Если для стихов ищу слова.
Не воевавший, но хлебавшийБаланду тех военных лет,Голодовавший, холодавший,В пугач реальный порох клавший:Глубок на детстве, горек след.
Это будет длиться без конца,Все, что есть на этом свете, годы…Провожаю я на фронт отца,А отец стоит и не уходит.
Даже в злую холодину,Когда стужа лишь права,Не рубил никто калину –Разве можно? – на дрова.
Чадила еще высота,Но краски рассвета горели,Заливисто птицы запелиЗа синей Десною в кустах
Мама плакала. Я не помню.Я родился немного поздней...Перестуком колёсным комьяПодбиралися к горлу ей.
Лежит земля, от зноя бурая,И молит небо: напои!Донетчина, как перед бурею,Молчит, предчувствуя бои.
Была моя рубашка в самом делеЕдинственной, и мать ее стиралаТак бережно, и влажной надевала –Мол, ничего, досохнет и на теле.
Кто взять Берлин,кто голову сложить –мужья ушли на фронт за ротой рота.У вас была одна задача...
До меня – десять лет…Как затихла война в сорок пятом.Там остался мой дед.В высшей доблести – павшим солдатом.
Нет, не могилы я запомнил в этоТак трудно ожидаемое летоВойны, преобразившей Ленинград,Но гряды огородов, но салат
В заснеженном Ленинск-КузнецкеВойна приземлила меня.Впадала в сибирское детствоЗелёная речка Иня.
Уже он в травах, по-степному колких,уже над ними трудятся шмели,уже его остывшие осколкипо всей земле туристы развезли.
Вот он, мой комиссар,Севший утром на бревна.Бородат, но не стар,Сорок пять ему ровно.
В полях, в пыли дорог,У лесной купелиУмирали, кто как мог,В земляной постели…
Уходила весна, уходила,прославляя победу устало.На Плющихе и тускло, и дерзкостаринное тлело кино...
Мальчишки за окном вопят «ура!».Идёт «война» – извечная игра.Вот, «очередью пулемётной» скошены,Мальчишки обрывают свой разбег...
Фугаски свистели ночами,И взрывов пылали костры.Гремели бои за плечамиМальчишек военной поры.
Мальчишки военных лет...Суровый, холодный рассвет,Прозрачная бледность щёкИ скудный, голодный паёк.
Мальчишки сорок первого, подъём!Чужие сапоги грохочут в мире.Зовёт горнист – он был убит в четыре.Труба поёт, и мы с тобой встаём.
Стукнет о стёкла дождикИли шальная птица,В мыслях одно и то же:Может, отец стучится?
В прифронтовой палатке госпитальной,Что словно храм, стоящий на крови,Не жалуют слова: «Исход летальный»,Но молятся: «Живи, боец, живи».
В голубом конверте тонкомЧуть не первым из селаНам в то лето похоронкаНеожиданно пришла.
Снова глаза закрываю несмело,Вспомнить пытаясь детство своё…Помнится только: матушка пела…Песней наполнено сердце моё.
Облетели в стылую осеньЛепестки золотые глаз.Мама, мама... Багрян и росен,Август в спелых отавах увяз.
В душе её хранится вера,Что сын вернётся в отчий дом.Огню надежды есть ли мера?К ней сын приходит в каждый сон.
Мать моя плачет, хоть фильмы – пусты,нету в них правды, крикливы герои,в новых шинелях с одною дырою,в новых фуражках ползут сквозь кусты.
В телефильме «Семнадцать мгновений весны»Промелькнуло мгновенье далёкой войны,Припылённое давностью дня,И я понял, что я этот день узнаю...
Люблю я встречи ветеранов,Когда огни вокруг горят,Когда с подмостков и экрановСверкает золото наград.
Не смотрит Валя фильмов про войну,Ни местных и ни тех, что на страну.Не смотрит, хоть прошло немало лет…Работа, стирка, завтрак и обед...
Между двух задумавшихся клёнов,Где на нитке солнца шмель дрожит,Груда ржавых боевых патроновМёртвым муравейником лежит.
Мела позёмка, подвывая,Как будто бы в дурном кино,Не огневая – снеговая,Но было страшно всё равно.
Меня война коснулась краем,На крылья вскинула свои…Я помню: в роще за ДунаемКричали ночью соловьи!
Меня мальчишкой малым обокрали...Стояли дни суровы и горьки.Оставив семьи в горе и печали,В военкоматы шли призывники.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан