Мать умерла.
Отец ушёл на фронт.
Соседка злая
Не даёт проходу.

Я был остывшею золой
Без мысли, облика и речи,
Но вышел я на путь земной
Из чрева матери – из печи.

По великой несчастной стране
В дальнем прошлом, почти позабытом,
Бродит мальчик в зелёном сукне –
В пальтеце, из шинели пошитом.

Окончилась война,
победа стала нашей –
прошли с тех дней года,
дороги пролегли.

Неторопливо рюмку допила,
Отставила на краешек стола
И, как бы ненароком, нас, женатых,
Чуть захмелевшим взглядом обожгла.

…И снова Кронштадт пред глазами.
Безмолвствует море, и флаг
Недвижен. мы трудный экзамен
Сдавали на минных полях.

Бой не кончился, лишь передышка,
Поредел атакующий ряд,
Мглу колеблют далекие вспышки,
И знакомые звезды горят.

В восемнадцать – прощание с мамой.
В двадцать – гибель друзей, седина…
Распроклятая ведьма-война
Расстреляла мальчишек немало!

Прицел
в бронированной стали
Плюёт огнём свистящим влёт.
Сто тысяч пуль меня достали,
Сто тысяч ищут свой черёд.

Поехали, батя, за пивом,
возьмём и бутыль, и бидон.
В горпарке открылся красивый
над самой рекой павильон.

Я к северу привык, к седой волне,
К бродячим льдам, к полярному сиянью,
К огромным звездам в ясной вышине,
К метелей голубому полыханью.

В ночном бреду томившийся солдат
Не вспоминал про яблоневый сад
И сельских утренников синеву,
Зарей студеной павших на траву

Жизнь – по минутам, по слагаемым.
За болью боль, за часом час.
Сегодня утром за шлагбаумом
В снегу лежал один из нас.

Тётю Веру называют тронутой,
Не рискуя ахнуться впросак, –
Так она идёт, аршинно-строгая,
С оловянным маревом в глазах...

К не отданным еще краям,
Где встанут холмики могил,
К еще не начатым боям
Солдатский поезд уходил.