За бруствер потянулся – получай!..
Сползай, кровавя жёлтый срез окопа, –
Без жеста, или вскрика, или вздоха,
Без тихого кому-нибудь «прощай».

Лишь губами одними,
бессвязно, всё снова и снова
Я хотел бы твердить,
как ты мне дорога…

Снова хор ветеранов поёт
После тяжких трудов и забот...
Я смотрю в эти вещие лица –
Сколько в них непокорства таится!

Я ставил на нейтральной мины,
Фашистов пулями клеймил,
Ел полудохлую конину,
Спал на морозе, вшей кормил.

Почтальон проходит мимо
И стучит не в нашу дверь.
Почтальон проходит мимо,
Мы не ждем его теперь.

Ты шла,
уверенно стуча,
по гулкому перрону,
и солнце на твоих плечах
лежало, как погоны.

К кому – теперь уже не помню –
Та похоронная пришла.
Но боль ударила как молния
По людям нашего села.

Светился Полоцк в летней дымке сизой.
Гот*** – бог атак – доволен был вполне,
Когда с колонной танковых дивизий
Молниеносно подошёл к Двине****.

Едва блеснуло солнце,
И сразу же с утра
Играет в краснодонцев
У школы детвора.

В лесу весна в свои права вступала.
Луг за горой в долине зеленел.
Кукушка где-то в полдень куковала,
И жаворонок в синеве звенел.

Мёрзлая озимь лежит за траншеями.
Свищет над степью картечь.
Воины, воины с тонкими шеями,
Как же вам жизни сберечь?

Сорок шестой, послепобедный,
Бедой войны пропахший год.
А под халатом мамы бедной
Уже выпячивал живот.

Наземь он упал во время боя,
Ночь мгновенным озарив огнём.
Прах ушедшего от нас героя
Мы земле сегодня предаём.

Шипром,
табаком,
сапожным кремом
Ветер детства дальнего пропах.

«Дорогая мама!» – вывел паренёк…
Рядышком с окопом – полевой цветок,
Белая ромашка, как из мирных дней,
Золотая пчёлка копошится в ней.