Над погостом виснут облака,
Словно над могилою венки.
Хоронить несут фронтовика
Друга своего фронтовики.

После боя ветра тихий ропот
Чуть качнул ракит корявых ряд.
После боя выполз из окопа
Посеревший от земли солдат.

Сейчас мои товарищи в Берлине пляшут линду.
Сидят мои товарищи в венгерских кабачках.
Но есть еще товарищи в вагонах инвалидных,
С шарнирными коленями и клюшками в руках.

Падают осенние дожди.
Листья на деревьях пожелтели.
Узкая дорога впереди
Вьется сквозь гранитные тоннели.

Послевоенное село,
Где Ламочка-река струится, –
Оно мне дорого зело,
Понеже в нём пришлось родиться.

Я строил дом – фундамент ладил –
И каску вырыл из песка.
Рыжа – лежала не на складе,
Пробита пулей у виска.

У отца моего не было ни орденов, ни медалей,
потому что его убили
в самом первом бою:
где-то под Ленинградом...

Да, мне жилось несладко,
Да, мне хотелось сладкого.
Батька? На фронте батька...
Мамку свезли на братское...

Его убили на войне…
Он не откроет в избу двери,
Пришло известие жене
О том, что… А она не верит.

Где та река,
По которой отец мой уехал на обласе*
В послевоенный голодный год**,
Когда весь рыбный улов...

Любая нравится картина,
Была бы про войну она.
Глядим «Падение Берлина»*,
А там война! Война! Война!

Давно покончили мы с реками
И с покореньем целины.
И про героев Дубосеково***
Забыли граждане страны.

Когда закончилась война,
В село вернулся инвалид.
Он сыну, другу моему,
Привёз свисток.

Позабыл и дом родной, и детство,
Но ржаные помню калачи
И само торжественное действо
Около растопленной печи.

Ночами бродит по селениям тревога,
Оповещая замерзающих солдат,
Что, распростершись на заснеженных дорогах,
Полки немецкие разбитые лежат.