Эти песни, чуждые печали,
Понимались с вихрем кавполка*
И страну с рассветом извещали,
Как она вольна и широка.
Пойми: я старше пропылённого
Складского здания вокзального,
Проржавленного, отдалённого,
Оплавленного и опального.
И я – ровесник этих росписей,
Победной спеси и державности,
Мои товарищи: кто – в хосписе,
Кто – в нескончающейся давности.
И помню я портрет с лампасами
В бездонном зале ожидания
И робость, сдавленную массами,
Как наше первое свидание.