– Гоголь-моголь! – кричали с арбы
дребезжащей,
Мы вдогонку бежали, ныряя в пыли,
За напитком, которого не было слаще,
И железки, бутылки и тряпки несли.
Пойми: я старше пропылённого
Складского здания вокзального,
Проржавленного, отдалённого,
Оплавленного и опального.
И я – ровесник этих росписей,
Победной спеси и державности,
Мои товарищи: кто – в хосписе,
Кто – в нескончающейся давности.
И помню я портрет с лампасами
В бездонном зале ожидания
И робость, сдавленную массами,
Как наше первое свидание.