Нам предстоит еще немало
Ходить дорогами войны,
В лесах, заснеженных, усталых,
Не слышать в полдень тишины.

На исходном рубеже атаки
Нету слов «позднее» и «потом».
На исходном рубеже атаки
Ловят воздух пересохшим ртом,

Победа!
Бравурные марши
На всё село,
Поля, окрестный лес…

Мы познакомились пятнадцать лет назад.
На вид он всё такой же – не стареет.
По-прежнему лучист и молод взгляд,
По-прежнему усов мой друг не бреет.

В очередях накурено. И звук
Беседы долгой без особого сюжета,
За пазуху нырнув, ползёт из-под манжета
И в жестах расправляет кисти исхудалых рук.

Пыль еще клубилась над Берлином,
Под лучами яркими дробясь…
А солдат, усевшись на руины,
Развернул кисет не торопясь.

Их в море ручьи не смывают,
Они тяжелы для весны.
И сосны в лесу засыхают
От ржавых осколков войны.

Мы с ним прибавили по году –
И получилось без проблем…
И сразу в бой, в огонь и воду…
И сразу окруженье, плен.

У Черного моря в соленой пыли
Кремнистым крылом над прибоем
Лежат берега легендарной земли,
Где ветры не знают покоя.

С души, что камень, горе-лихо
вдруг как бы в пропасть сорвалось…
И где-то сеяли гречиху,
и где-то сеяли овёс.

Мы с радостью вперед смотрели,
Мы знали – это впереди,
Мы быть похожими хотели
На вас, товарищ командир.

«Ветераны… Ветераны…» –
носит эхо ветер рваный,
треплет в треск полотнища.
Ветераны, ветераны...

Мы видели в глазах людей укор,
Когда в бинтах мы отходили, в саже.
А после нас их через час – в упор,
А через два их – в землю заживо.

Остановились на краю села,
Где хаты в шубы снежные одеты,
А может, гусли заиграли где-то,
А может, песня где-то проплыла,

… А разрывы то громче, то глуше,
и воронки вокруг меня.
Но в спасительной волокуше
жизнь не вытащит из-под огня.