Парень предложил покупку мне –
Орден адмирала Ушакова:
– Покупай, недорого прошу,
Будет тебе память о России.

Солдаты остаются на войне.
Помимо воли.
Памятливым сердцем.
И никуда от этого не деться...

Июль в зеленой каске грозно шел,
Курился пылью и дымился шлях.
И целовали стяга красный шелк
В родных освобожденных городах.

Май суров. Рассветы холодны.
День Победы. Снег же – только тает.
Я забыл, как было в дни войны, –
Люди о печальном забывают.

Ты помнишь, Юра, помнишь,
Помнишь –
Нельзя такое забывать, –
Как ты в окопе ровно в полночь...

А в заступниках от веку нуждалася
И нуждаться будет Русь наша великая.
Не дают её просторы необъятные
Почивать спокойно недругам завистливым.

В фотографиях роясь,
Примечаю одну:
Дядя Саша и поезд,
Что идёт на войну.

Застилает слеза глаза,
Всё нейтральная полоса,
Толом выжженная дотла,
Перевеянная войной

Народу в столовой – культя на культе,
Костыль к костылю,
Кто стоя, кто сидя.
Подвинься, браток...

Двенадцать пар запавших глаз
На лицах бледных, невесёлых.
Сидел тогда наш третий класс
В подвале, где ютилась школа.

Смотрите на меня во все бинокли,
Расширьте изумленные глаза:
Я пережил осаду Севастополя,
Хоть не был в нем сто лет тому назад.

Мы шли всю ночь. Была дорога длинной,
И наш сержант, зажав цигарку в горсть,
Бодрил солдат: «Отсюда до Берлина
Осталось нам каких-то тыщу верст!..»

Из горящего поезда на траву
Выбрасывали детей.
Я плыла по кровавому, скользкому рву
Человеческих внутренностей, костей...

Холодный, цвета стали,
Суровый горизонт –
Трамвай идет к заставе,
Трамвай идет на фронт.

Ах, перроны войны!
До сих пор вы ночами
Тревожите сны…
Неуютный перрон.