«Командира убило утром
и нелепо, на первый взгляд:
люк открыл на одну минуту –
и шальной подгадал снаряд.
Поехали, батя, за пивом,
возьмём и бутыль, и бидон.
В горпарке открылся красивый
над самой рекой павильон.
Оттуда поля – до заката,
оттуда простор так простор!
Смотаем в горпарк и обратно,
прогреем, не больше, мотор.
Я рад помолоть, как Емеля:
знать, верно, язык без костей.
Давно мы не пили, не пели,
не рвали рычаг скоростей.
Поехали! Пива не будет –
купнёмся, вода хороша.
В горластом телесном сосуде
вконец истомилась душа.
Ты выпьешь, наверно, немного,
хотя на дорогах свои,
и в спор с досаафовским богом
не вступит архангел ГАИ.
Но сдвинем вспотевшие кружки
с крупой соляной на краю
за нашу военную службу,
за мирную нашу семью,
за то, что, контужен, изранен
и трижды горевший в броне,
ты всё-таки встретился маме –
и я не погиб на войне.