Как ночь темна! Ни облака кругом,
Ни сопки рядом – только тьма густая…
Ваш сын не спит. Он вспоминает дом.
Вас вспоминает, мама дорогая.

Нет ни соли, ни хлеба,
Только синь-лебеда,
Да холодное небо,
Да в колодце вода…

Мама, я еще вернусь с войны,
Мы, родная, встретимся с тобою.
Я прижмусь средь мирной тишины,
Как дитя, к щеке твоей щекою.

Морзаводцам – защитникам
и освободителям Севастополя
Кто был матросом русским бит,
Тот навсегда запомнит наших.

Пол под ступнями мертвецки холоден.
Голый стою. И не греет стыд.
В белом тазу перезрелым желудем
Сердце мое лежит.

Пусть будут нам завидовать когда-то,
А я жалею о своих годах…
По детству по короткому, ребята,
Протоптал я в отцовских сапогах.

«Командира убило утром
и нелепо, на первый взгляд:
люк открыл на одну минуту –
и шальной подгадал снаряд.

Пусть враг коварен – это не беда.
Преград не знает русская пехота.
Блестят штыки, грохочут поезда,
К победе рвутся вымпелы Балтфлота.

Я – здоровая, даже живая –
Хлопну створом последних дверей –
И как будто уже забываю
Твой египетский вырез ноздрей.

Партизаны, партизаны,
Белорусские сыны!
Бейте ворогов поганых,
Режьте свору окаянных

Не печалься! Скоро, очень скоро
Возвратится мирное житье:
Из Уфы вернутся паникеры
И тотчас забудут про нее.

Кружился снег, и были лживы
Его слепящие пласты;
Мы шли с тобой искать архивы
Среди руин и пустоты.

…повыбиты русские сёла
войною, бесправьем, нуждой.
Давно их сорвало с прикола,
несёт равнодушной водой.

Был июнь сорок первого года,
Наш район затопило водой,
Но одна не приходит невзгода –
Полыхнуло кровавой войной.

Прошло пять лет, как я расстался с нею,
С маньчжурской пограничной стороной.
Я снова здесь. И небеса синеют,
И пахнет мятой в тишине степной.