Вы не были в районной бане
В периферийном городке?
Там шайки с профилем кабаньим
И плеск, как летом на реке.

Здравствуй, Днепро, мой старик!
Как на душе хорошо!
Слышишь мой голос, мой крик,
Добрый Днепро? Я пришел.

Я порою себя ощущаю связной
Между теми, кто жив и кто отнят войной.
И хотя пятилетки бегут, торопясь,
Все тесней эта связь, все прочней эта связь.

Крутые ступеньки в аптеке
Истёрты, и ноги скользят.
А много ли сил в человеке,
Когда ему за шестьдесят?

Нас атака ждала ночная,
А пока, дожидаясь тьмы,
Затянули, с чего – не знаю,
Невоенную песню мы.

Вся-то баталия проще простого:
Марш изнуряющий, бомбы, паром,
Клюнуло там на Дону, под Ростовом,
При отступлении в сорок втором.

Наш старшина – Кравцов Алёшка –
Лежит ничком, и кровь кругом:
Нога оторвана, а ложка
Еще торчит за сапогом...

Мы не боимся черных кошек,
И впрочем – кошек больше нет.
В ладонь собрали горстку крошек.
Мы не боимся черных кошек

Вас, пропылённых на марше, я вижу и ныне –
Потных, жарой утомлённых, но с песней негрустной.
Вас, что дошли от Москвы и от волжской твердыни
До пепелища сплошного земли белорусской.

В буре электрического света
Умирает юная Джульетта.
Праздничные ярусы и ложи
Голосок Офелии тревожит.

Сжимает город тяжкая блокада.
Нам нелегко дается каждый час.
Друзья мои, перетерпеть все надо.
На жертвы хватит мужества у нас.

В полутёмных домах сорок первого года,
Будто в погребе, холодно и страшновато.
Догорает свеча. Ледяная погода.
Лица спящих детей, словно серая вата.

Опять октябрь настал. Лист клена то и дело
К земле скользнёт, как гроздь рябины спелой.
Я всё бросаю вдруг – не знаю отчего.
Спешить ли надо мне? Или встречать кого?

Где трава от росы и от крови сырая,
Где зрачки пулеметов свирепо глядят,
В полный рост над окопом переднего края
Поднялся победитель-солдат.

Один мой друг, с которым на войне
Пришлось лежать в одном окопе мне,
С кем под шинелью я одною спал,
С кем всю войну прошел в дыму, огне,