Нам в окопах было не тесно,
Ты сестрою была нам в бою.
Мы влюблялись в тебя, если честно,
В эту смелость и верность твою!

Мы у крыльца седлали хворостины.
Неслись, крутя над головой клинки,
И, словно бурки, хлопали по спинам
Холщовые порожние мешки.

Можно было б рассказать всё это прозой.
Может быть, но мне стихами как-то ближе.
Просто жили муж с женою – скромно-просто;
И наследник рос у них – сынишка рыжий.

Письмо из книжных выпало листов,
Пожолкшее с течением годов;
Местами даже выцвели чернила,
И потому чуть виден почерк милый.

Твой сын тебя уже намного старше,
И незнакомый ходит в школу внук…
А ты идешь в атаку прямо с марша,
Не выпуская автомат из рук.

Полки на запад движутся с востока,
По городу проходят, как река,
В их твердом шаге слышно: «Издалёка!»
Они поют: «Дорога далека!»

Астрахань конца сорок второго…
Над страною зарево войны…
Потому курсанты все суровы,
Встав в ряды защитников страны.

Я шел и смеялся, забывши о том,
Что скорбь притаилась за каждым углом.
Невесты с тяжелым заплаканным взглядом,
И матери с каменной выдержкой рядом…

Мне сохранила память ясно
И ту военную весну,
И говорок вагонов красных,
Печальный поезд сквозь войну.

Когда товарищ мой упал,
Сраженный пулею, – я знал,
Что завтра в огненном дыму
Я не скажу: «Держись!..» – ему;

Дед, не хвастая сноровкой,
Но в угоду детворе,
Метки чиркает ножовкой
На сверкающей коре.

На красивые жесты скупа,
Победила реальная проза
Верещагинские черепа
Пресловутого апофеоза.

Затихает огонь
В небольшом костерке.
В алых бликах
Тихи и светлы наши лица...

Отгремела война, уже давней историей стала,
А никак не отпустит тревожную память бойца.
От фугасов и мин мы очистили наши кварталы,
Но какой же сапер разминирует наши сердца?..

Люблю я встречи ветеранов,
Когда огни вокруг горят,
Когда с подмостков и экранов
Сверкает золото наград.