Холодный плащ с простреленной полой,
И крестики узора на сорочке,
И ладанка с московскою землей
На потемневшей бисерной цепочке.

О милые мамы! Простите сынов
За то, что в походах былинных
Мы вас вспоминали у дымных костров
Пореже, чем жен и любимых.

У конюшни Павлович похаживал,
Дровеньки за сеном он спроваживал.
Снегу-то ведь, снегу-то намешано!
По полям ни конному, ни пешему.

В госпитальных суровых палатах
Мы подолгу лежали пластом.
Вышивать нас учили девчата
Стебельком и болгарским крестом.

По улицам и переулкам
Полки за полками идут,
И сердце колотится гулко:
«Клянусь, что враги не пройдут!»

Проснулся в испуге-истоме
И взглядом обвёл полутьму.
«Ну, слава те, господи, дома.
А то показалось – в плену…»

Посетители,
У ветхого забора
Оставив «Жигули»,
Не заглушив мотора,
На кладбище прошли.

Колючая проволока в три ряда,
Колючий до боли снег.
Вы разными судьбами шли сюда
И разве подумать могли когда...

Ночь. В землянке темно.
Тишину на дворе
Нарушает смертельная вьюга.
Мы распили вино

Сколько мудрости в песне народной!
Бесконечны напевы, легки.
То нахлынет струёю холодной,
Как дыханье могучей реки.

Это мы – отец и мама,
Это мы – сестра и брат,
Едем долго
И упрямо
В разбомблённый Сталинград.

Обрубка стали: гулкий звон чеканки,
багровый дым
и пыль – не продохнуть;
в литейном жарко...

Земля, где мне пришлось родиться,
Жила в предчувствии беды,
Когда ещё стальные птицы
Не пили ладожской воды...

На некошеных полянах,
На прогалинах глухих
Затерялся след стоянок
Батальонов боевых.

…Рейхстаг пылал. И победители
Расписывались на стене –
За всё, что знали, что увидели
И пережили на войне…
…Расписывались – вправе были!