ЖИВАЯ ВОДА
На кромке переднего края,
лишь крикнуть успевший: «Вперед!»,
он знает, что он умирает,
не верит, что насмерть умрет.
На холме сутулом два куста.
Вот и все. Клочок. Земная пядь.
И она зовется: высота
319,25.
А когда-то были города
и кружила в улицах меня
фонарей разбойная орда,
до утра надежно полоня.
А когда-то плыли корабли,
и когда посмотришь с корабля –
на волнах качается вдали
сказочная синяя земля.
А сегодня только два куста
на ветру колышет высота.
Невысокий холм. Земная пядь.
А на ней, быть может, умирать.
Мы б могли завыть на сто ладов,
отступить, отчаяться могли,
если б не бывало городов,
если бы не плыли корабли.
Что тогда нам кровное родство,
с кем и куролесить, и дружить,
если б мы не знали существо
слова замечательного – жить!
Хорошо землей моей идти,
песни петь, морями проплывать.
Но сегодня встала на пути
319,25.
И куда ни глянешь – два куста,
вспаханная боем высота.
Перед утром будет дан приказ,
и солдаты больше не уснут,
и, наверно, каждому из нас
будет жутко несколько минут.
Но за нами темень и беда
погасила звезды фонарей,
шевелит свинцовая вода
спущенные цепи якорей…
Пусть восходит солнце! Мы пошли
в ад, не поворачивая вспять, –
выскоблить и выжечь из земли
319,25.
Где-то за туманной пеленой
(помнишь – как когда-то с корабля?)
облако смыкается с волной,
синяя виднеется земля.
И на этом лучшем из миров –
давняя солдатская мечта! –
ничему не будет номеров
и куда ни глянешь – высота!