В дни роковые, сожжённые войной...
В дни роковые, сожжённые войной,
Когда с трудом дышалось моей стране родной,
Когда врагу казалось: дрогнул строй,
Когда земля глазами пепелищ...
Жил мальчик в трёхконцовой деревушке,
Гонял ворон на выгоне и пнях.
И из отколотой отцовской кружки
Пивал он правду о прошедших днях.
Шумело поле о путях былого,
Цветы вставали, сбитые тайком.
И облаков белёсые коровы
Поили землю тёплым молоком.
Кузнец весёлый, всей округи байщик,
Ковал коней, вздымая горн, и пел,
И промолчал бескорыстный утайщик,
Что в поле том от вьюги побелел.
Его война мочалила сурово,
И смерть кричала чернотою всей.
А он держал подковой правды слово
В клещах железных памяти своей.
И он, как весь народ в том ратном поле,
Служил не за награды и табак,
А за отмщение материнской боли,
За прекращение яростных атак.
Ему покой и милость в битвах снились,
Он эту землю скорбную свою
И понимал как явь и справедливость,
И, как металл в огне, белел в бою.
И в дом вернулся, и в крестьянской кузне
Ковал подковы молотом, серпы.
И в этом кровном и святом союзе
Он видел родины усталые черты.
И мальчуган один, как дудка тонок,
К той кузне приходил и ждал его,
Переминаясь, словно жеребёнок,
Любви хотел он, только и всего.
И разжигая чёрные уголья,
Большой и малый знали: вот она
Восходит солнцем над родимым полем,
И, словно матерь, милостью полна.