Не забывай те грозные года,
Когда кипела волжская вода,
Земля тонула в ярости огня
И не было ни ночи и ни дня.

Пока её не исходил,
Не пролетел над ней, как птица,
Её дыханием не жил,
Не слушал пульс её столицы

Мы рождены, когда пожары плыли…
Куда ни глянь – горят, горят хлеба.
И погремушками нам взрывы были,
Качалками – сырые погреба.

Под небом суровым и нежным
Дорогой, что помнит бои
Шагает опора твоя и надежда,
Отчизна, солдаты твои.

И что ни расскажу – всё будет мало
О скромном, удивительном отце.
Всё русское любил… Взгрустнёт, бывало…
И светится улыбка на лице…

И вот опять смолкает бой,
Лишь взрывы сумрак рвут на клочья.
Я вновь из сумки полевой
Беру твой беленький платочек.

Село моё Призначное
В берёзовом дыму,
Хочу в любви признаться я
Тебе лишь одному.

Редко, друзья, нам встречаться приходится,
Но уж когда довелось,
Вспомним, что было, и выпьем, как водится,
Как на Руси повелось!

Фронтовые дороги,
Грозовые года…
Ощущенье тревоги
Не забыть никогда.

К полосе прифронтовой
Поезд вышел с полустанка.
На вагоне часовой:
Это девушка-мокшанка.

На солдатских путях заграничных,
В блиндажах и окопах не раз
Снился мне – неизменно, привычно –
Дедом срубленный, черепичный

Я песню уважаю с детства,
С того уральского села,
Где пихты зимами одеты
В ненарушимые снега...

«…А я кормила партизан.
Они хитро́ стучали: в крышу.
(Иначе, выхватив наган,
Придёт немчина, всё услышит.)...

Она началась под Смоленском,
Там первая вышла глава –
Когда на лугах деревенских
Шуршала в пожаре трава.

Любая нравится картина,
Была бы про войну она.
Глядим «Падение Берлина»*,
А там война! Война! Война!