В войну средь вятской глухомани
Искали люди кремни-камни
И, приложив фитиль из ватки,
Из камня искры высекали
Кресалом из калёной стали.

Всё было – и скользко, и круто,
Всё было – и солнце, и мгла,
Но тихая эта минута
Со мною сквозь годы прошла

Порой бывало – люди на войне
И от случайной погибали пули,
Не в схватке, не на танковой броне,
Не в обороне и не в карауле…

Там всё было: труд и гулянки,
И горечь недавнего зла.
И травка на нашей полянке
Шелковей и мягче была.

Траншея, взрытая снарядом…
За речку откатился бой.
С разбитым пулеметом рядом
Солдат к земле припал щекой.

Хранитесь, драгоценны,
Вас не коснётся плесень,
Мелодии военных
Непогрешимых песен!

Мне стало как-то не с руки
сидеть на печке.
А ну, давайте, рысаки,
рванём уздечки!

Мы должны это сделать, люди, –
Рассказать о фашистской челяди,
Чтобы мир – тот, где нас не будет –
Знал, как нас истребляют нелюди.

Я проходил по тем местам, Серёжа,
где потерял тебя я год назад.
Пустынный дол теперь мне стал дороже
тех шумных мест, где побывал солдат.

Не так легко найти в деревне дом,
где вдовы – жертвы той войной жестокой –
за повседневным будничным трудом
не коротали век свой одиноко.

Кто видел – не забудет никогда
Сожженные, истерзанные трупы,
Разбитые деревни, города
И обгорелые печные трубы.

Стадо хранил, разрешал и вязал,
Зрел покаянье и вины.
Как-то пред самою смертью сказал:
– Ночь будет долгой и длинной.

Зенитным скошенный снарядом,
По-лягушачьи, на живот,
На луг с деревней нашей рядом
Упал немецкий самолёт.

Вечер пулемётами прострочен,
Бьётся дождь в палатку невпопад…
Что-то мне не спится этой ночью
Под осенний жёлтый листопад…

Не там – в пустынном переулке,
Не там, где мать жила, ждала, –
В тяжелой бронзовой тужурке
Мой друг стоит среди села.