Молчаливые птицы летят
Над могилами павших солдат.
Вся изрыта, в воронках земля.
Тихо, тихо шумят тополя…

Батальоны безымянных солдат
На высотах безымянных лежат.
Может, здесь, где древний тополь шумит,
Тоже воин безымянный лежит.

Когда солдат в подъёме небывалом
Багровый стяг повесил на рейхстаг,
Заплакала бурятка у Байкала:
Ах, в мире что-то всё-таки не так!

В поле послевоенном,
Где не высохла кровь,
Над лебедой и тленом
Хлебом запахло вновь.

Я родине моей не изменял.
Безрадостной полынью переполнясь,
Я убивался с ней в глухую полночь,
Но родине во тьме не изменял.

Где я рос?
За излучиной Волги.
С кем играл?
С камышами речными.

В деревне чествуют Победу,
как всюду по родной стране...
Мальчишка, бить фашистов еду
Я в повторяющемся сне:

Сидел солдат, плечо сутуля,
Среди деревьев и травы.
Дождинки плакали, не пули
По каске, снятой с головы.

Я лермонтовский возраст одолел,
И пушкинского возраста предел
Оставил позади, и вот владею
Тем возрастом, в котором мой отец...

Автобус шёл несмело, как слепой.
И вдруг остановился. Тихо стало.
Лишь слышно было, как по мостовой
Капель неугомонная стучала.

Сквозь горький дым пороховой,
Сквозь минный чад, снарядный вой,
О родина, к тебе стремимся,
Мечтаем свидеться с тобой,

Над всей землёю речь наркома
Летела гневно, как набат.
Был нами тут же атакован
Районный наш военкомат.

Вчера мне ещё
Две медали вручили…
А тем не вручить,
Кто войною сражён:

Был холм тот мало чем приметен –
Пологий, лысый, небольшой.
Но в том далёком сорок третьем
Именовался высотой.

Смотрю военный старый фильм и плачу…
Не потому, что так люблю войну,
Да и картина – явно не удача,
Таких подделок видел не одну.